Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

– Катюша, чья это собака? – раздался голос, когда дверь в квартиру открылась.

– Серёж, его зовут Пёс, я его чуть не сбила – он на дорогу вышел. Смотри какой он потерянный. Пусть побудет у нас пару дней, пока у него бок заживет.

– Ты меня можешь уговорить на что угодно, – добродушно проворчал высокий парень в очках, домашней пижаме и тапках, который открыл нам дверь.

– Познакомься, Пёс, – сказала Катя. – Это мой муж Серёжа, это наш дом, а теперь и твой, ну, по крайней мере, на какое-то время, – смутилась она и бросила взгляд на Сергея.

– Пусть поживет, вроде симпатичный, – улыбнулся Сергей.

Так неожиданно для себя я поселился у Кати и Сергея. Мое безразличие к происходящему никуда не делось. Поэтому я думал, что побуду у них день или два, а потом они меня отправят обратно на улицу, но мне было все равно. Жить мне больше не хотелось. Но прошел день, потом второй, а потом и третий. Катя купила мне в зоомагазине большую подстилку-лежанку, миски для еды, жевательную кость, ошейник и целую кучу собачьих игрушек. Сергей со вздохом смотрел, как Катя скупает все это, понимая, что она не собирается меня прогонять или отдавать в приют. И он начал потихоньку тоже пытаться наладить со мной отношения. Кормил, гулял по вечерам, когда Катя была на работе. Я отстраненно следил за всей этой суетой вокруг меня. Бок мой заживал, но настроение не улучшалось, и большую часть времени я просто лежал на подстилке, положив голову на лапы и уставившись в одну точку. Я больше ни о чем не думал, не задавался бесполезными вопросами и не замечал, что Катя внимательно наблюдает за мной.

– Мне кажется, у него депрессия, – как-то днем обеспокоенно сказала Катя.

– Брось, у собак такого не бывает, – возразил ей Сергей.

– А у нашей бывает, с ней что-то не так.

Они полезли в интернет, чтобы узнать, что со мной не так, и наперебой читали друг другу статьи, пытаясь поставить диагноз. Потом позвали специалиста по собакам, друга-заводчика и еще нескольких знакомых любителей собак. Все эти люди приходили, смотрели на меня кто с интересом, кто равнодушно, и все одинаково пожимали плечами и уверяли Катю, что брать бродячую собаку в дом, и даже не из хорошего приюта, а прямо с улицы – большая ошибка. Я никогда не стану домашним. Я смотрел на них и думал: знали бы они, в чем причина моего состояния, не поверили бы.

А однажды Катя пришла домой грустная. Надела на меня ошейник, и мы пошли гулять в ближайший небольшой лес. Я чувствовал, что с ней что-то не так, словно все жизненные процессы ее замедлились, и ощущение от нее было почти такое же, как от меня. Катя задумчиво подняла палку и отбросила ее с тропинки, по которой мы шли. Она вовсе не рассчитывала, что я побегу за палкой. Я никогда не бегал за палками, не скакал весело по кустам, не обнюхивал встречных собак и не катался по траве. Катя все это списывала на то, что раньше я был домашним, и на особенности моего воспитания у прежних хозяев.

Но теперь я почувствовал, что мне нужно принести Кате эту палку. Я бросился в кусты, нашел ее по еле уловимому запаху, принес и стал всем своим видом показывать, чтобы Катя кидала еще. Она сначала не поняла, а потом вдруг обрадовалась, улыбнулась, потрепала меня по голове и бросила палку. Я с энтузиазмом метнулся за ней снова. Так я бегал раз десять и неожиданно почувствовал себя немного лучше, словно у меня появились дополнительные силы и жизнь перестала казаться такой уж безнадежной.

Когда мы возвращались, Катя вдруг сказала: «Знаешь, Пёс, мы с Сергеем уже давно хотим ребенка, но его все нет и нет. И сегодня у меня один из тех дней, когда я снова получила ответ – нет. Всегда «нет», и, может, никогда не будет «да», – ее голос дрогнул. – Я так рада, что ты у нас появился, только мне казалось, что тебе у нас совсем не нравится и что с нами что-то не так. Раз даже ты, собака, не хочешь жить с нами и наша любовь и забота тебе не нужны. Я даже стала думать, что не просто так у нас детей нет. Мы оба совершенно здоровы. Но они не хотят к нам. И я не понимаю почему – мы же вроде неплохие люди…»

Она еще что-то говорила, а я думал о том, что она не представляет, как я ее понимаю, и что мы с ней в каком-то смысле товарищи по несчастью. Наверное, первый раз в жизни я почувствовал себя настолько живым и реальным, самим собой, просто потому, что посочувствовал другому человеку.

С этого дня я стал нормально есть, и гулять, и играть и все больше ощущал себя настоящей собакой. О прошлом я больше не вспоминал, про будущее не думал, жил только настоящим. Я подружился с Сергеем и каждый день бегал к гаражам встречать Катю после смены. Она договорилась со своим начальством и несколько раз брала меня с собой в рейс. Говорят, что поездка в транспорте для собаки – это стресс, но, видимо, я все-таки не до конца стал собакой, мне ночные поездки очень нравились. Пассажиров было немного, ночной автобус неторопливо ехал по постепенно темнеющим и пустеющим улицам, на которых зажигались фонари, а в конце маршрута мы с Катей встречали рассвет – иногда вместе с каким-нибудь заснувшим и проехавшим свою остановку пассажиром.

Прошел месяц с того дня, как я поселился у Кати и Сергея, когда однажды во время очередной ночной поездки в автобус ввалились двое подвыпивших парней. Они прошли на заднюю площадку, громко смеясь и матерясь. Их запахи – смесь спиртного, пота и нерастраченной злобы – вызвали во мне ощущение опасности. Обычные ночные пассажиры – молодая парочка и пожилая женщина с сумкой-тележкой, дремавшая до этого мирно на переднем сиденье, – разом напряглись и постарались отсесть подальше. Но это не прошло незамеченным.

– Эй, народ, вы куда это? – с наездом крикнул один из парней. – Ну-ка вернитесь взад!

– Эй, пацан, ты что, боишься, что мы отобьем у тебя девчушку? – насмешливо добавил второй.

И они двинулись по направлению к парочке. Катя вдруг резко нажала на тормоз, так что парни чуть не упали.

– Эй, водила, ты что делаешь? – заорали они.

Катя нажала на кнопку, и