Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

Новенький? Красивый, не то что эти, – и она кивнула на сидящих в углу собак. – Иди сюда, рыженький, – позвала она меня ласково и открыла одну из кастрюль: – Вот тут супчик, проголодался, небось, ешь!

Я с опаской вышел из своего угла. Я уже встречал таких теток – сначала приманят, а потом как саданут по спине сумкой или вон той же кастрюлей. Но эта вроде была искренней. Дальше я думать уже не мог, запах еды манил меня неудержимо. Эти остатки супа, которые не доели больные, показались мне самыми вкусными на свете. Я ел суп, и жизнь постепенно начинала казаться не такой уж плохой. Похоже, мне недостаточно просто найти хозяина: нужен человек, который будет меня любить, а я буду его слушаться – такой взаимовыгодный обмен. Может, если я понравлюсь этой женщине, она будет добра ко мне и все получится.

На следующее утро я приступил к выполнению своего плана. Местные собаки весь день где-то пропадали, наверное, лазили по помойкам и свалкам или шатались по улицам. Я же оставался во дворе больницы, и, когда повариха Светлана Петровна появлялась, я следовал за ней. Приезжала ли машина с продуктами, выходила ли она, чтобы поболтать с охранником, или покурить, или по каким-то другим делам, я был тут как тут. Смотрел на нее преданными глазами, вилял хвостом – у меня это получалось теперь по собственному желанию, а не когда соизволит мое тело. Я очень старался быть дружелюбным и хоть чем-то полезным. Как-то подобрал упавший при разгрузке пакет с мукой и притащил ей. Уже через два дня я заметил, что мои старания не прошли даром. Она то гладила меня мимоходом по голове, то вместо остатков супа дала маленький кусок вареного мяса. Увы, на третий день все это оборвалось. Резко и грубо.

Все началось утром, когда к Светлане Петровне приехали какие-то люди и о чем-то с ней долго говорили. А после их отъезда она вышла во двор и нервно курила одну сигарету за другой. Потом пошла к Палычу и кричала там, что из-за его собак ее обвинили в краже. Он собак приваживает, а они таскают у нее свежие продукты с кухни, и рыжий пес тоже. А она к нему всей душой, лучший кусок отдавала. Я не мог поверить, что она говорит так обо мне.

И вечером все-таки пришел вместе с другими собаками к кухне, но нас там уже поджидали. Во дворе больницы стояла грузовая машина с клетками в кузове. Из нее вышли двое мужчин в сером камуфляже с большими сачками в руках. Наверное, первый раз с того времени, как я стал собакой и оказался на улице, меня охватил такой страх, что шерсть встала на загривке дыбом. Как загипнотизированный, я смотрел, как мужчина ловко накинул сачок на одну из собак и как она беспомощно и испуганно забилась, пытаясь освободиться, но только еще больше запутывалась в сетке.

Словно парализованный этим действием, я в последнюю секунду успел отскочить от сачка, который попытался накинуть на меня другой мужчина. Я рванулся в сторону и чуть не угодил в сачок первого ловца, который уже посадил пойманную им собаку в клетку. Я заметался по двору, кровь стучала в ушах, в голове билась мысль: «Не может быть, чтобы со мной так поступили! За что? Я так старался быть хорошей собакой. Это должно было помочь! Возможно, я был не лучшим человеком, но теперь же я стараюсь, а все опять плохо заканчивается. Значит, хороший я или плохой, не имеет значения? Что тогда важно? В чем смысл? А может, его вовсе нет?!»

Мне удалось обойти одного и второго ловца, и я оказался у забора. Но они приближались. В последний момент я подумал, что собаки ведь могут перепрыгивать через препятствия. Собрался с силами и прыгнул куда-то вверх и в сторону и, к собственному удивлению, приземлился на лапы с другой стороны забора.

Я больно ударился лапами, но не остановился, а бросился бежать. Прочь от больницы, от людей, от самого себя. Я добежал до заброшенных гаражей, забился в один из них и лежал там до самой ночи. Ныли отбитые лапы, острые камешки впивались в тело, и меня накрыло сразу всеми чувствами – безысходности, одиночества и отчаяния: от того, что Аня, не успев меня похоронить, уже сошлась с Петром и что родители не приехали на мои похороны, как будто я для них давно уже умер. И что тот мой друг детства так меня и не простил и Аня не простила – никто не простил. И что я не доделал свою самую крутую игру, и что погнал по этой трассе пьяный, просто чтобы выиграть спор. И что все так глупо закончилось.

Было уже за полночь, наступал девятый день моей собачьей жизни. Я медленно плелся по пустой улице, когда впереди показался ночной автобус. Почти машинально я вышел на проезжую часть, сделал шаг ему навстречу и закрыл глаза.

Раздался скрежет тормозов, а потом я ударился боком обо что-то большое и плоское, но толчок был слабый.

– Эй, вот черт, что ты делаешь, глупая собака! – раздался надо мной молодой и звонкий голос.

Меня обдало ощущением чего-то мягкого, теплого и доброго – я открыл глаза и увидел перед собой невысокую белокурую девушку.

– Живой? – снова спросила она. – Давай-ка я отвезу тебя к ветеринару на всякий случай, все равно моя смена уже закончилась.

Мне в этот момент было все равно, и я пошел за ней в автобус. В левом боку что-то болело, но не сильно. Девушка-водитель села на свое место, достала из сумки бутерброд и протянула мне:

– Ешь, это мой ужин, но тебе нужнее.

Она улыбнулась и нажала на кнопку. Дверь автобуса закрылась, и мы поехали.

Дальше все происходило как в тумане. Я был там, но казалось, будто находился где-то очень далеко. Я как-то внезапно потерял желание что-то менять: быть человеком или быть собакой, жить или умереть – да какая разница. От этого ничего не изменится.

Ветеринар сказал, что ничего страшного – просто ушиб. Выписал мазь, чтобы снять боль в боку. Мы с девушкой снова сели в автобус и куда-то поехали. Приехали в гараж. Пока она разбиралась с дежурным гаража и автобусом, я стоял и ждал и не убегал только потому, что уже ни в чем не видел смысла.

– Пойдем, я тут недалеко живу, – сказала девушка.

Я опустил голову и