Под знаком Меркурия. Декоративная скульптура архитектурных сооружений Петербурга XVIII-начала XX века - Наталья Николаевна Мутья

пуд. (один, наружный – в 60 пуд.); для публики имеется 2 лифта, на 7 человек каждый». Следует отметить, что в торговом зале товары размещались таким образом, чтобы не смешивались даже их запахи.

В интерьере использовались и высококачественные материалы. Оконные рамы были изготовлены из металла, перекрытие фонаря над световым двором заполнено стеклами Монье с вплавленной в них железной сеткой, внутренние перегородки были железобетонные или системы Лугино, полы в продуктовом отделе и на лестничных площадках выложены метлахской плиткой, в других помещениях – из дубового паркета на асфальте.

Не менее интересен подбор материала и для оформления фасадов. Стены облицованы радомским песчаником, два главных портала выложены келецким мрамором. Лепные украшения на фасаде выполнены из майолики, а шпиль башни облицован мозаикой по железному каркасу.130

Столь обширное описание оправдано тем, что в настоящее время закончилась реконструкция здания магазина, и хочется еще раз напомнить, что этот памятник архитектуры – продуманный во всех отношениях образец искусства торгового здания начала ХХ века, и требует к себе очень бережного отношения. Напомним, что после революции здание уже подвергалось частичной реконструкции для размещения в нем торгового учреждения – «Дома Ленинградской торговли» (с 1927 года). Кстати, в постперестроечное время эмблемой этого торгового дома был кадуцей, входящий в декор здания.

Общий характер декора здания строг и благороден. На светлом фоне фасада эффектно выделяются сочные рельефы – военные и торговые эмблемы, маскароны. Они создавались в мастерской лепщика В. И. Жилкина при участии известного скульптора-модельщика А. Е. Громова и выполнялись в бронзированной керамике под руководством выдающегося художника-керамиста П. К. Ваулина.

Интересна и символика декора. Вход в здание со стороны Конюшенной улицы украшает рельеф, в котором действительно совмещаются военные и торговые символы. В центре композиции, на фоне скрещенных знамен, копий и других воинских атрибутов помещен кадуцей, окруженный дубовым венком. Фланкируют композицию изображения горящих факелов с перекрещивающимися рогами изобилия.

В композиции очень много мужских символов. Во-первых, венок из дубовых листьев. Следует отметить, что дуб – символ мощи, выносливости, долголетия и благородства, а также славы у многих народов. В Древней Греции дуб считался в основном мужским атрибутом. У знаменитого Геракла была дубовая палица. У друидов дуб символизировал ось мира, был природным храмом и ассоциировался с мужской силой и храбростью. Как эмблему доблести и мужества дуб (дубовый лист, дубовую ветвь, дубовый венок, дубовую гирлянду) используют в военных знаках различия во многих странах. Дубовый венок в Древнем Риме был высочайшей наградой полководцу-победителю. Так что появление его вполне оправдано на этом здании.

Интересен и стержень кадуцея. Он завершается шишкой, что характерно, скорее не для кадуцея, а для тирса Вакха. Еловая шишка, увенчивающая жезл Вакха, фаллический символ – символ мужской плодовитости. Итак, в образе кадуцея-тирса мужское начало переплетается с достатком и мудростью. Это вполне отвечает духу офицерства. Мужественность, сила, власть, ум.

Как уже отмечалось выше, в настоящее время закончилась реконструкция здания под Торговый центр со встроенной автостоянкой. Заказчиком являлось ООО «Меркури». Проектом реконструкции занималась «Студия 44»…

Итак, во второй половине XIX – начале ХХ века Меркурий и его атрибуты стали, в основном, служить прославлению занятий, связанных с ростом дохода. Постепенно теряется другие роли великого бога. Символы передачи мудрости, знаний все менее и менее привлекательны для создателей архитектурных сооружений и их скульптурного убранства.

Эта тенденция достигает своего апогея в здании торгового дома «Эсдерс и Схейфальс» (наб. реки Мойки, 73 – ул. Гороховая, 15, 1906–1907, гражд. инж. К. Н. де Рошефор и арт.-худ. В. А. Липский, металлический каркас – завод Э. Тильманса).

Здание построено по инициативе бельгийского и нидерландского предпринимателей. Оно было предназначено для торговли одеждой, обувью и другими аксессуарами. Сооружение возведено на углу улицы Гороховой и набережной Мойки, тем самым оно играет интересную градостроительную роль на этом участке. В его внешнем облике чувствуется перекличка со зданием компании «Зингер», построенном ранее. Но в конструктивном решении здания торгового дома «Эсдерс и Схейфальс» уже более отчетливо, чем в предыдущей постройке, просматривается каркас. Элементы конструкции – опоры и горизонтальные связи (ригели) – выявлены на обоих фасадах сооружения. Скульптурный декор, сосредоточенный в верхних ярусах, на фоне такого революционного решения смотрится анахронизмом.

Интерес представлял купол сооружения. Он акцентировал пересечение городских магистралей. Такое решение, как отмечалось выше, отвечало петербургской традиции. Купол словно соединил в себе конструктивное и декоративное начало. Его венчал шпиль. Этот шпиль – огромный кадуцей.

Претенциозный шпиль-кадуцей, вознесенный не только над куполом, но и над городом (судя по старым фотографиям, он «спорил» со шпилем Адмиралтейства), – это уже символ безоговорочного поклонения капиталу (Мамоне). Такое венчание не идет городу с богатой историей. Недаром шпиль был впоследствии утрачен.131 Но его наличие на тот период просигнализировало грядущую опасность – подмену ценностей. В городе, где стало процветать поклонение деньгам, должна было произойти очищающее событие. Свершилась революция…

Противоречивость образа Меркурия и его атрибутов в скульптурном декоре рубежа XIX–XX веков

После революции Гермес (Меркурий) на долгое время исчез из декоративного убранства города. В сознании большинства советских людей укрепилась только одна функция этого бога – торговля. А плутовству, мошенничеству, спекуляции не место в монументальном искусстве.

Конечно же, такой репутации Гермес (Меркурий) был обязан не только декоративной пластике рубежа XIX–XX веков, а общим характером той эпохи. Эту трагическую ситуацию – когда горожан переполняла жажда наживы – отразили в своих воспоминаниях и современники. Великий князь Александр Михайлович (дядя императора Николая II) писал об этом следующее: «Адвокаты, врачи, педагоги, журналисты и инженеры были недовольны своими профессиями. Казалось позорным трудиться, чтобы зарабатывать копейки, когда открылась полная возможность зарабатывать десятки тысяч рублей посредством покупки двухсот акций Никополь-Мариупольского металлургического акционерного общества. Выдающиеся представители петербургского общества включали в число приглашенных видных биржевиков. Офицеры гвардии, не могущие отличить до сих пор акций от облигаций, стали с увлечением обсуждать падение цен на сталь… Светские львицы начали с особым удовольствием представлять на своих журфиксах прославленных финансовых гениев Одессы, заработавших столько-то миллионов на табаке. Отцы церкви подписывались на акции и их обитые бархатом кареты архиепископов виднелись вблизи биржи».132

Конечно, без торговли нельзя обойтись. В ту противоречивую эпоху ее здоровое начало словно отразилось в красоте Меркурия торгового дома Елисеевых, ее болезненное начало – в огромном претенциозном и потому поверженном знаке кадуцея дома Схейфальса и Эсдерса.

Что касается художественной стороны создания скульптурного декора Петербурга конца XIX – начала ХХ века, то следует отметить следующий ряд факторов.

В этот период наблюдается попытка возродить интерес к статуарной пластике, украшающей дома. Эта тенденция