Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

связанные с достойным воспитанием единственной наследницы, не покидают мать-баронессу. «Девочка растёт, как дикое растение, – жалуется она брату Ивану. – Она должна ходить в церковь, но не может этого делать, уже четыре года как мы не говели. Счастье ещё, что у неё есть ярко выраженная склонность к набожности, и для меня важно, чтобы она знала, к какой религии она принадлежит».

Беда в том, что в Бродзянах нет православной церкви, что негоже для дочери-подростка, – это-то и удручает Александру Николаевну. А до Вены – путь неблизкий. Юная баронесса Натали растёт весьма эксцентричной барышней, но склонной к поэзии, живописи, музыке. Сочиняет элегии, а поэтические сборники украшает собственными рисунками, изучает языки, музицирует, пишет маслом пейзажи.

Есть множество подтверждений – урождённая баронесса фон Фризенгоф получила превосходное образование: владела пятью иностранными языками, в их числе – словацким и чешским, читала в подлинниках работы немецких философов Канта и Шопенгауэра.

Вся жизнь этой необыкновенной женщины связана с любимыми ею Бродзянами. Современники, упоминая об экзальтированности Наталии Густавовны, отдавали должное её уму, доброте и талантам. Тёмными ночами она любила скакать в окрестностях Бродзян, называя те свои романтические прогулки «лунными эскападами». Мчавшаяся на лихом скакуне амазонка, озарённая лунным светом, с развевавшейся в ночи вуалью на шляпе и в окружении стаи великолепных поджарых борзых, – то дивное видение вызывало восторг гостей и окрестных жителей.

И в трепет сердце нам приводит

Мечтой о дальней стороне,

О чудной ночи, о луне…

Сомнений быть не может – первые уроки верховой езды преподала дочери Александра Николаевна, в прошлом сама искусная наездница.

По счастью, баронессе Натали не довелось подобно маменьке испытать страданий старой девы: в 1876 году она вышла замуж за герцога Элимара фон Ольденбургского. Жених-аристократ вёл свой древний знатный род от королевской шведской династии! Правда, власти великого герцогства сочли сей брак морганатическим, не признав за молодой супругой права именоваться герцогиней.

Дом Ольденбургов являл собой владетельную немецкую династию, имевшую с пятнадцатого века близкие связи с Данией, а представители династии правили или были приближены к августейшим особам в Норвегии и Дании, Исландии и Греции, Швеции и России. Посему к вопросам брака требования здесь предъявлялись строжайшие: невеста должна принадлежать к известной аристократической и богатой фамилии, желательно королевской крови.

Влюблённый герцог Элимар тому запрету не внял и посему немало претерпел из-за своей непризнанной именитыми родственниками женитьбы. В довершение нравственных упрёков последовали меры действенные, материального характера: молодого супруга лишили доходов Ольденбургского Дома. Впрочем, у него оставалось весьма солидное состояние, да и романтичную Натали он обожал всем сердцем, ничуть не раскаиваясь в своей женитьбе, свершённой наперекор всем законам.

Много позже, уже овдовев, Наталия Густавовна принуждена была принять для детей, рождённых в том браке, признанном морганатическим – сына Александра и дочери Фредерики, титулы графа и графини фон Вельсбург, по названию одного из замков Ольденбургского Дома. Однако свой высокий титул гордая и независимая Натали всё же сумела сохранить и именовала себя не иначе как герцогиней Ольденбургской.

После смерти мужа, а потом и дочери Наталия Густавовна окончательно переселилась в выстроенный ею на вершине холма замок, поблизости от часовенки, где покоился прах дорогих ей людей, и вела там почти отшельническую жизнь. Не забывая, правда, заботиться о простых обывателях Бродзян. Престарелые его жители коротали дни в обустроенной герцогиней богадельне, а крестьянские ребятишки водили хороводы вкруг рождественской ёлки и одаривались подарками.

От некогда романтического замка, прозванного за причудливость архитектурных форм «Вавилоном», ныне остались лишь живописные руины. Битая, чудом уцелевшая лестница ведёт… в никуда. Лишь кое-где уцелели обломки каменных стен со стрельчатыми проёмами окон и крохотные островки мозаичного пола. Где-то здесь и была спальня герцогини Ольденбургской с созданным по её проекту необычным стеклянным потолком. Засыпая, она любила смотреть на яркие бродзянские звёзды…

Герцогиня Наталия Ольденбургская. 1870‐е гг.

О той удивительной спальне впервые я услышала от Игоря Леонидовича Новосильцова, в 1991‐м приехавшего из Флориды к московскому родственнику Игорю Гончарову. В то время ему сравнялось почти девяносто, но памятью, да и жизненной силой Игоря Леонидовича Бог не обидел. И рассказчиком он был замечательным.

В начале тридцатых, когда семья русских эмигрантов Новосильцовых бедствовала в Праге, матушке Игоря Леонидовича пришло из Бродзян письмо, в коем престарелая герцогиня приглашала внучатую племянницу с сыновьями к себе в гости. Описывая свои любимые занятия, та вскользь упомянула и о своей романтической спальне в замке. Возможно, именно эти строки и побудили тогда Новосильцовых отказаться от приглашения – не пристало гордым российским дворянам являться бедными родственниками ко двору титулованных и столь владетельных иноземных особ.

Свою увлекательную книгу «Портреты заговорили» Николай Раевский начинает с сетований на одну русскую даму, умышленно назвавшую ему неверный титул родственницы. Тем самым безымянная дама лишила писателя исторического знакомства с герцогиней Ольденбургской. А Раевскому так мечталось выведать у неё фамильные тайны, сопряжённые с именем Пушкина!

Приведу эти строки: «В 1933 году в лесах под Прагой был необычайный урожай белых грибов. Казалось бы, что между грибами и материалами, относящимися к Пушкину, связи нет никакой, но на этот раз она оказалась налицо. В один светлый, горячий июльский день я собирал белые грибы в дубовом лесу… Рядом со мной прилежно нагибалась и осторожно извлекала из травы крепкие упругие грибки старая дама, внучка одного из братьев Натальи Николаевны Пушкиной. Фамилии называть не буду. Её уже давно нет в живых.

Присели отдохнуть. Дама не раз рассказывала мне о гончаровском имении Полотняный Завод, где она выросла. На этот раз она хитро и приветливо улыбнулась и спросила:

– Николай Алексеевич, а вы знаете, что в Словакии живёт дочь Александры Николаевны Гончаровой, герцогиня Лейхтенбергская? Я на днях получила от неё письмо…»

Далее автор повествует о попытках добиться расположения своей спутницы, подробно разузнать о названной ею титулованной особе и, увы, о безуспешных поисках герцогини Лейхтенбергской.

Но кто она, та неведомая собеседница Раевского, пустившая его по обманному следу?! И почему писатель скрыл её имя? Чтобы разгадать давнюю историю, поведанную в жанре литературного детектива, мне пришлось отправиться… в Испанию. Именно в страну, «где апельсины зреют», пушкинскую страну-мечту, протянулась одна из ветвей родового древа Гончаровых.

Фамильные хроники

Итак, я еду в испанский городок Сан-Кугат-дель-Вальес, знаменитый своим собором в честь Святого Севера, епископа Средневековья, древним мостом, возведённым чуть ли не римлянами, и красивейшими окрестностями. Но сюда не пролегают туристические тропы, достаточно того, что красавица-Барселона