Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

время младшая сестра становится семейным психологом: «А Фризенгоф, не успел он овдоветь, как принял в качестве утешения любовь Сашиньки, и перспектива брака с нею заставила его забыть всё своё горе… Что касается Фризенгофа, то при всём своём уме он часто в некоторых вещах доходит до крайностей; тому свидетельством его опасение не соблюсти приличие и боязнь общественного мнения до такой степени, что он становится просто бесхарактерным. Женщина должна всему этому подчиняться, законы света были созданы против неё. Но преимущество мужчины в том, что он может не бояться, а он несчастней всех и всего боится. Пример тому – его любовь, он дрожит, как бы его брат или венские друзья о том не догадались. Из-за этого он не решается назначить свадьбу раньше, как того желал бы и он сам».

Да, будущий зять руководствуется отнюдь не сердцем, он страшится мнения брата Адольфа, а также суждений тётушек и приятелей. Словесный портрет, нарисованный Наталией Николаевной, симпатии не вызывает. Увы, но барон-немец единственный претендент на руку сестры, приходится принимать его таким, каким он есть. Принимать, но не любить….

Казалось, волнениям несть конца, ведь барон Густав, хоть и влюблён в Александрину, требует исполнения светских приличий: брак не может быть заключён прежде годичного траура по первой жене. Но вот уже и этот срок миновал, и Бог знает, что может случиться далее!

В начале нового, 1852 года барон фон Фризенгоф собственной персоной прибывает в Петербург, где останавливается в доме бывшего тестя Ксавье де Местра, не столь давно овдовевшего. Быть может, та ранняя петербургская весна – самая романтичная для барона Густава: именно тогда чуть ли не каждый день спешил лакей к дому невесты Александры с любовными записочками от жениха.

В апрельском Петербурге только и разговоров о случившейся необычной свадьбе, хоть и скромном домашнем торжестве. И осенью супружеская чета, будто опасаясь толков и домыслов, покинула Россию. Словно следуя пушкинскому совету: «Блажен, кто находит подругу, тогда удались он домой…»

С собой, в имение Бродзяны, новоиспечённая баронесса фон Фризенгоф в числе памятных вещиц захватила и настольные часы, свадебный подарок от государыни Александры Фёдоровны.

Вернуться в Россию ей, бывшей фрейлине Её Величества, более была не судьба.

В предгорьях Словацких Карпат

Бродзяны могли бы стать местом паломничества пушкинистов, ведь именно здесь долгие годы жила любимая свояченица поэта Азинька, Александра Гончарова. Это название преследовало меня давно, однако лишь дразнило воображение, и наконец-то давняя мечта обрела реальные контуры.

Старинный замок удобно устроился в лесистой долине реки Нитры, неподалёку от Братиславы, в окрестностях словацкого городка Партизанска. В Бродзяны добралась лишь к ночи. И каково же было моё волнение, когда на мраморной доске, укреплённой у входа в замок, ярко освещённого уличными фонарями, прочла: «Литературный музей имени А.С. Пушкина». Музей, конечно же, был закрыт. Городок спал. Выросший из темноты парка замок походил на мрачную средневековую крепость с узкими оконцами-бойницами. Старинный ров, полукругом опоясывавший дом, как и некогда прекрасный каскад парковых прудов, густо поросли болотной ряской.

Полночь. Духота августовского дня сменилась ночной сыростью, крупные звёзды выложили загадочный узор в чёрном небе над замком. Где-то глухо пробили часы; стихли чьи-то шаги и смех, музыка, доносившаяся из далёкого ночного кабачка. Тени былых владельцев Бродзян проступили в сумраке аллей… В лунном свете таинственно мерцал пушкинский бюст. Удивительно всё же – где только, в каких странах, не встретишь памятники поэту?! Вот и в Словакии тоже есть свой Пушкин.

И ещё думалось о том, как далеко развела судьба сестёр Гончаровых от их родного Полотняного Завода…

В пять утра рассвело, и замок не казался уже столь мрачным и угрюмым, да и сам парк – не таким заброшенным. До открытия музея времени оставалось предостаточно, и можно было обследовать окрестности имения. На одном из холмов, примыкавших к посёлку, из-за верхушек елей едва пробивался островерхий купол. Узкая тропка, изрядно пропетляв по крутому склону, вывела к каменной часовне. По обе стороны от входа в неё – ряды мраморных досок с выбитыми латинским шрифтом знакомыми именами.

Вот и она, баронесса Александра Фогель фон Фризенгоф, урождённая Гончарова, владелица Бродзян, умершая 9 августа 1891 года, на годы пережив супруга барона Густава фон Фризенгофа. Здесь же покоится их дочь Наталия, в замужестве – герцогиня Ольденбургская, зять Антон-Гюнтер-Фридрих-Элимар, герцог Ольденбургский, внучка Александрина-Густава-Фредерика, принцесса Ольденбургская, скончавшаяся в двадцать четыре года от злой чахотки. Вся семья нашла вечный приют в этой печальной усыпальнице.

И жив ли тот, и та жива ли?

И нынче где их уголок?

Жаркий и сухой август уже вызолотил верхушки деревьев, и резная листва платанов выстлала и крышу часовенки, и поляну перед ней…

Часовня-усыпальница баронов Фризенгофов и герцогов Ольденбургских в Бродзянах

Таким же августовским днем 1968‐го одна из местных жительниц, поднявшись к часовне, по обыкновению, помянуть умерших, застыла в ужасе. Сбежавшимся на её крик людям открылась жуткая картина: на поляне, покрытой золочёной листвой, валялись человеческие кости, истлевшие фраки и обрывки кружев. Искали ли в склепе драгоценности грабители или этот варварский акт был неким знаком протеста против тогдашнего ввода советских войск в Чехословакию?! Осталось то тайной. Но вандализм есть вандализм, и оправдать его нельзя ничем.

Останки особ некогда владетельного семейства бережно собрали и замуровали в стены часовенки-склепа. Так надёжней в этом неспокойном мире.

Замок баронессы фон Фризенгоф

Бродзяны не случайно называют русским островком в Словакии. Александра Николаевна, приехав после замужества в это имение, расположенное в живописном краю Белых Карпат, постаралась захватить с собой как можно больше вещей, напоминавших ей о далёкой России: книг, альбомов, нот, картин. Да и жизнь здесь во многом текла по давно заведённому в России порядку, даже кушанья в доме готовились русские.

Многие годы баронесса Александра фон Фризенгоф провела в Бродзянах, ставших для неё тихой гаванью. Здесь же, в стенах замка, отпраздновала вместе с мужем двадцатилетие своей свадьбы, а дочь Наталия посвятила родителям стихи в честь их знаменательного юбилея.

Вроде бы всё устроилось в неприкаянной жизни Александрины. Но была ли она счастлива в том своём позднем замужестве?! Не испытывала ли сожалений, что так и не стояла под венцом с любимым Аркадием? Да и сама свадьба с бароном Густавом не была ли неким шагом отчаяния, желанием изменить постылую судьбу?! Будто вопреки самой женской природе Александра познала счастье материнства, в довольно зрелые годы