Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

не с неблагодарными сердцами». Единственный человек, готовый помочь словом и делом, и кому можно поплакаться – брат Дмитрий. У него всегда найдутся слова утешения. А они так нужны бедной Сашеньке.

Встречи с Аркадием Россетом, уже мимолётные, всё же случались. Возможно, меж ими произошло некое объяснение, положившее конец затянувшемуся любовному роману. Неизвестно.

Зато известно – в феврале 1842‐го Россет любовался, и не без гордости, золотым блеском полковничьих эполет. Казалось, всё складывалось отличным образом на ратном поприще, не мешала карьере и хлопотливая семейная жизнь. Но слегка пошатнулось здоровье (уж не на почве ли любовных переживаний?!), и летом следующего года, испросив отпуск, Россет едет лечиться за границу. Вероятно, перед отъездом Аркадий Осипович навестил сестёр Наталию и Александру, живших тогда в Петербурге, по замечанию Петра Плетнёва, «совершенно монашески». Если так, тому свиданию с милой Александрой суждено было стать последним…

Осенью 1843 года в Петербург из Сульца донеслась печальная весть о кончине баронессы Дантес-Геккерн. Думается, Александрина и Натали, обнявшись, вместе поплакали о ранней смерти сестры, припомнив светлые дни юности. «Нашей бедной Кати нет больше на свете, помолимся за неё», – горестный вздох Александры.

«О, как играет музыка! Они уходят от нас… совсем, совсем навсегда, мы останемся одни, чтобы начать нашу жизнь снова. Надо жить… Надо жить…»

Быть может, подобно чеховской героине, утешала Александра и опечаленную Натали. Да, жизнь сестёр, скорбящих по старшей, в довершение всех горестей изобилует вечной нуждой, преследующим их призраком нищеты. Но у жизни, как ведомо, свои тайные намерения…

Денег, что не всегда регулярно присылает старший брат, не хватает, посему нескончаемы к нему жалобы и просьбы. В утрированно-мрачных красках живописует Азя своё житьё: «В конце концов я буду вынуждена ходить в костюме Евы. Мне стыдно перед прачкой, которая насмехается над моим бельём. Вот до чего я дошла». Натали лишь деликатно замечает: «Положение Саши ещё более критическое, чем моё, и совершенно в порядке вещей, что я ей отдавала всё, что мы получали от тебя».

Что ж делать? Ведь Сашенька – фрейлина Её Величества, ей нужно являться при дворе, а значит и расходов у неё больше.

Однако, грядут разительные перемены. Вскоре Александре предстоит иная жизнь – в новой семье младшей сестры, утратившей магическую фамилию и сменившей вдовий терновый венец на подвенечный из флёрдоранжа. Ничего не остается боле, как порадоваться счастью Таши и потужить о собственной неприкаянности. Видно, злой рок судил ей остаться «вечной барышней» Гончаровой.

Хотя однажды, в том значимом для обеих сестёр 1844‐м, Александра упоминает о некоем таинственном поклоннике: «Ты меня спрашиваешь, дорогой брат, какие у меня новости о П. Увы! Никаких! Однако я видела однажды летом сестру прекрасного Перса, и если верить её прекрасным словам, то чувства её брата ни в чём не изменились. Что касается меня, то я стараюсь об этом больше не думать, чтобы не обмануться в своих надеждах. Пусть всё будет, как Бог даст».

Похоже, под экзотическим прозвищем скрыто имя Аркадия Россета, о неизменности же любви брата к Сашеньке могла поведать его сестра «черноокая Россети». Верно, сам Россет не в Петербурге, нет о нём и новостей. Но лишь для Александры.

Всё же через пять лет он вновь появляется в Северной столице и наносит визит обеим сёстрам. «Россет пришёл вчера пить чай с нами, – пишет Натали Ланскому. – Это давнишняя большая и взаимная любовь Сашеньки. Ах, если бы это могло кончиться счастливо. <…> Прежде отсутствие состояния было препятствием. Эта причина существует и теперь, но он имеет надежду вскоре получить чин генерала, а с ним и улучшение денежных дел».

Не счесть перемен у Аркадия Россета: его карьера на взлёте. Он назначен для особых поручений к Виленскому военному губернатору, а помимо того – к Гродненскому, Минскому и Ковенскому генерал-губернаторам. Дел не счесть.

…Образ Сашеньки бледнеет, меркнет, всё далее уходит в прошлое.

Дни нынешние приносят повышения в звании, а значит – новые обязанности и заботы. Уже в марте следующего, 1851‐го Россет, как отличный службист, произведён в генерал-майоры и назначен гражданским губернатором Вильны.

Минуло четверть века беспорочной службы Аркадия Россета, и на его генеральском мундире один за другим заблестели ордена: Святого Георгия, Святого Станислава, Святой Анны с мечами.

Должность исполняет ревностно, за что его ожидает монаршее благоволение, император Николай I доволен своим губернатором.

В тот год луч надежды просиял для Александры: вот-вот её затянувшееся девичество уйдёт в прошлое. Ей сделано предложение руки и сердца, она – невеста. Как волшебно звучит то удивительное слово!

Летом 1851 года Александра Николаевна с сестрой и двумя племянницами впервые покидает пределы отечества. В красавице-Вене она встречается с женихом-бароном, и, может быть, романтическая аура австрийской столицы преобразует её чувства в подобие любовных.

Календарь Российской империи словно нехотя отсчитывал дни и месяцы до того заветного апрельского дня, когда после долгих препон и волнений Александра Гончарова предстанет пред алтарём с бароном Густавом фон Фризенгофом. Осенью ей предстоял долгий путь в тогдашнюю Австрийскую империю, в имение мужа (как странно и волнительно было Сашеньке называть барона супругом!), в неведомые Бродзяны.

Более уж никогда не свидеться ей с милым Аркадием, и даже думать о нём она не вправе! Отныне с былым возлюбленным её разделяют не только вёрсты и земные границы, но – границы незримые.

…Генерал Россет в Вильне долго не задержался: с октября 1857 года он – не только военный губернатор Минска, но одновременно и гражданский.

Очередной приказ заставил его покинуть белорусскую губернию. Он призван содействовать Временному распорядительному комитету, ведавшему устройством новых поселений в южных краях России. Деятельный Россет и на этом поприще добился успехов, за что произведён в генерал-лейтенанты, а его мундир украсил орден Святого Владимира.

Поистине, Аркадий Осипович свершил блестящую военную карьеру! Но и в отставке его ждала славная стезя: на исходе 1865‐го он утверждён в должности товарища министра государственных имуществ. И вот исполнение давней мечты – ему пожалована высокая награда – орден Святого Александра Невского!

Россет – уже сенатор, но с особой привилегией: без обязательного присутствия на заседаниях Правительствующего сената. Возможно, виной тому – слабое его здоровье.

В последние свои годы Аркадий Осипович обосновался в Первопрестольной. Похоже, он так и не обзавёлся семьёй, оставшись навек холостяком. Что ж, не судьба. Его, давнего поклонника Сашеньки Гончаровой, не стало в августе 1881‐го.

…Был ли Аркадий Россет на открытии памятника Пушкину в Москве в июне предыдущего года? Довелось ли ему стать участником небывалого народного торжества на Страстной площади, лицезреть