Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

сквозь кою сквозит неизбывная неприязнь. Да и пресловутая ложка дёгтя в бочку мёда ей брошена – с замечания о собственной лени, то бишь, нежелания сказать добрые слова в адрес Ланского. Поистине, ревность Сашеньки к нему, «похитителю» любимой сестры, затмевает все другие её добрые чувства.

Восемнадцать лет прожила Александра под кровом младшей Таши, став невольной свидетельницей её супружеских радостей и огорчений. Вместе переживала с ней роковые дни зимы 1837 года, ту семейную катастрофу, утешала, возвращала к жизни младшую сестру. И после страшной беды ей, не познавшей счастья замужества, пришлось делить с Ташей тяготы её вдовьей жизни. А затем – почти восемь лет провести в новой семье сестры.

«Я в таком мрачном настроении, в таком глубоком сплине, – не раз признаётся Александра, – что я покидаю тебя, дорогой Дмитрий, чтобы не очень докучать тебе».

Как же ёмко сумел выразить Пушкин былые те волнения: «…Зрелый возраст ужасается своего уединения»!

Что и говорить, жизнь старой девы не сулит особых отрад, а вот печалями одаривает щедро. Судьбы увядающих барышень схожи, будто написаны под копирку. Вот и приятель поэта Алексей Вульф искренне сочувствует незамужней сестре Анне: «Жалобы её на жизнь, которую она ведёт, справедливы: положение девушек её лет точно неприятно; существование её ей кажется бесполезным, – она права. К несчастью, девушки у нас так воспитаны, что если они не выйдут замуж, то не знают они, что из себя делать. Тягостно мыслящему существу прозябать бесполезно, без цели».

Так и Александра Гончарова безрадостно жила в семье сестры, отчаявшись создать собственную, полноценную. Точно найденное слово «прозябать» звучит и в её раздумьях: «Что касается меня, то я живу и прозябаю, как всегда. Годы идут и старость с ними, это печально, но верно. Ничто не вечно под луною, и все иллюзии исчезают».

Барон Густав

Александра вышла замуж поздно, в пору своего сорокалетия. К тому времени Наталия, после долгого вдовства, именовалась генеральшей Ланской. И в том счастливом замужестве, где явились на свет ещё три дочери, более всего её тревожила незадавшаяся судьба бедной Ази. Хотя характер у сестры был далеко не ангельский и мрачное настроение редко покидало её, но преданность и благородство оставались сутью Сашеньки.

Год 1839‐й. В Петербург прибыл чиновник австрийского посольства барон Густав Фогель фон Фризенгоф. В Северной столице немец-дипломат появился вместе с русской женой Наталией Ивановной, связанной узами родства с Гончаровыми.

Верно, именно тогда Александра впервые встретилась с кузиной Наталией и её супругом-бароном, но явно его не заметила, ведь все её чувства и надежды обращены к милому Аркадию.

Ближе с бароном Густавом познакомилась, когда помогала ему ухаживать за больной женой. Баронесса Наталия – воспитанница Софьи Ивановны Загряжской, родной тётушки сестёр Гончаровых, и её мужа, француза по происхождению, писателя, учёного и художника Франсуа-Ксавье де Местра, а на русский манер – Ксаверия Ксаверьевича. Он не единожды являл образцы храбрости в войнах с Наполеоном и дослужился до генерал-майора русской императорской армии. Ксавье де Местр был дружен с родителями Пушкина, он – автор двух известных миниатюр: Надежды Осиповны, матери поэта, и Пушкина, запечатлевшего его в самом нежном возрасте.

Граф Франсуа-Ксавье де Местр венчался с фрейлиной Софьей Загряжской в январе 1813 года в церкви Зимнего дворца, то придворное торжество почтили своим вниманием две императрицы: вдовствующая Мария Фёдоровна и супруга Александра I Елизавета Алексеевна. У молодой четы один за одним рождались дети, но все они, к несчастью, покидали белый свет в младенчестве. После горьких утрат глубоко скорбящие супруги решились взять на воспитание маленькую Наталию, вероятно, племянницу Софьи Ивановны.

Бытуют версии: воспитанница Наталия, в девичестве якобы Иванова, была то ли дочерью самого Ксавье де Местра, то ли незаконной наследницей Александра Ивановича Загряжского, владельца тамбовской усадьбы Знаменское-Кариан и родного брата тётушки Софьи. Думается, достоверна последняя версия, к тому же и родилась девочка в Тамбове, там же и крещена.

Воспитывали супруги Местры приёмную дочь с любовью и тщанием, сумев дать ей превосходное образование. Всё семейство проводило годы и месяцы под небом прекрасной Италии, там Наталия, весьма привлекательная и умная барышня, встретила своего суженого – барона Густава фон Фризенгофа. В Неаполе, где в то время в австрийском посольстве служил жених-дипломат, была отпразднована свадьба.

Редкостное свидетельство Петра Плетнёва, близкого друга поэта, именовавшего маститого француза «изумительным стариком»: «Граф и графиня живут одни – двое умных и живых стариков; нельзя изобразить, как интересно видеть 80‐летнего графа Местра со всею готовностью души участвовать в умственных занятиях. До сих пор он пишет брошюры по части физики и отсылает их в Париж. Ещё за два года он написал несколько картин масляными красками. У него зрение и слух вполне сохранились до этих лет. <…> Графиня говорит, что в её положении это одно удовольствие ей осталось. Она родная тётка жены А. Пушкина и была по отцу Загряжская. У них была воспитанница Иванова, которая теперь замужем в чужих краях и которой в альбом Жуковский написал одну из лучших своих пьес “Поляны мирной украшенье”…»

Элегию, известную как «Мотылёк и цветы», автор вписал в альбом, тогда ещё барышни, Наталии Ивановой, много позже увезённый ею в Бродзяны, австрийское имение мужа.

Один есть цвет воспоминания,

Сердечной думы цвет другой.

О милое воспоминание

О том, чего уж в мире нет!

Поэтическое создание Жуковского впервые увидело свет на страницах журнала «Северные цветы на 1825 год». С примечанием: «Стихи, написанные в альбоме Н.И. И., на рисунок, представляющий бабочку, сидящую на букете из pensée (анютины глазки. – фр.) и незабудок». Немаловажно, Пушкин высоко оценил достоинства сего творения друга и учителя. Верно, ему было ведомо, что за адресат скрывается за загадочными инициалами «Н.И. И.».

О дума сердца – упование

На лучший, неизменный свет!

Самые искусные врачи Петербурга оказались бессильны пред внезапным смертельным недугом, – баронесса Наталия фон Фризенгоф умерла в октябре 1850 года. И упокоилась в Северной столице под сенью Александро-Невской лавры. На могильной плите усопшей значилась её наследственная фамилия – Загряжская.

…Той осенью Александрина днями не отходила от постели больной, всячески пытаясь облегчить страдания баронессы. Совместные заботы, надежды и волнения сблизили уже немолодых людей: Густава фон Фризенгофа и Александру Гончарову.

Думается, в те дни барон сумел оценить доброе и преданное сердце своей помощницы. В послании к брату Адольфу – изъяснение тогдашних чувств: «Ты знаешь, что обе сёстры Гончаровы, начиная с