История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

с тем задача, которую он перед собой ставил, были новыми. Фридрих рассматривал себя «первым слугой государства». Он тотчас же распорядился упразднить пытки, даже предоставил определенную свободу печати и смягчил наказания, предусмотренные законом. В первое время своего правления он, похоже, был — в лучшем смысле — олицетворением того суверена, которого Томас Гоббс обрисовал в своем «Левиафане» как идеал руководителя государства: обладатель власти печется о благе и безопасности граждан за то, что те добровольно ему подчиняются.

Поэтому казалось, «солдатского короля» сменил «король-философ». И едва ли у кого-нибудь возникло беспокойство, когда Фридрих быстро и со значительными издержками усилил прусскую армию, состоявшую до того дня из восьмидесяти тысяч человек и занимавшую четвертое место в Европе (по численности населения Пруссия была лишь на двенадцатом), еще на семнадцать тысяч шестьсот штыков. «Длинных парней» он распустил, а скептики довольствовались воспоминаниями об отце Фридриха. Ибо тот рассматривал свою армию скорее как любимую игрушку, чем как средство силовой политики. Для Фридриха Вильгельма важнее всего было видеть прямые шеренги шагающих в ногу солдат. Он мало использовал их на войне, да и то неохотно — лишь потому, что этого требовали союзнические обязательства. Для милитариста Фридриха Вильгельма мир был свят. Своему сыну, «дорогому successor'y»[18], он даже дал письменное напутствие, что-де ответственность перед Богом «запрещает несправедливые войны». По иронии истории именно «король-философ» оказался тем человеком, при котором Пруссия на много лет втянулась в безжалостные жестокие войны. Врата войны распахнулись перед Фридрихом уже через несколько месяцев после его вступления на престол. Когда 21 октября 1740 года в Вене умер Карл VI, император Священной Римской империи, Фридрих увидел в этом удобный случай отнять у австрийцев Силезию. Его войска вступили на вожделенную землю. «Анти-Макиавелли» и прежнее признание Фридриха, что цель ни в коей мере не оправдывает средства, канули в небытие.

Фридрих победил. Однако это послужило только началом к последующим войнам за Силезию. Вскоре последовала вторая. В ней Фридрих тоже одержал победу к концу 1745 года. Теперь его называли «Великим» и он опять стал полным политическим сторонником партии Просвещения. Он реформировал зависевшую до того времени от короля деятельность органов юстиции и дал им большую независимость. Он сделал религиозную терпимость инструментом развития прусского государства. Ему без особого труда удалось интегрировать в состав протестантской Пруссии католическую Силезию. Фридрих обещал турецким иммигрантам построить мечети, коль скоро они перебрались в его страну. Провозглашенная веротерпимость распространялась, впрочем, и на армию Фридриха. Его боснийские уланы получили в свое распоряжение исламского муллу. Орден иезуитов, в 1773 году распущенный папой, продолжал действовать в государстве Фридриха, и Пруссия извлекла пользу из его замечательных школ. Впрочем, евреям в Пруссии по-прежнему было непросто. Они, разумеется, не преследовались, но «Общий еврейский устав» от 1750 года ставил их на низшую общественную ступень.

Затем в 1756 году разразилась Семилетняя война, всемирная война между Англией и Францией за господство на земном шаре. В Германии обострился конфликт между Австрией и Пруссией. Фридрих снова искал ответа в наступательной войне и вскоре вступил в столкновение почти со всеми значительными державами континентальной Европы. В борьбе с Австрией, Францией и Россией он оказался почти в одиночестве. Лишь временами он получал поддержку от Англии. Когда в 1763 году Фридрих после триумфальных побед и последовавших затем сокрушительных поражений вывернулся из этой схватки, только чудо смогло уберечь его от потери своего государства. То, что историография называет «чудом Бранденбургского дома», случилось, когда в начале 1762 года войну уже почти проиграли. Пятого января совершенно неожиданно умерла большая противница Фридриха царица Елизавета I. Ее наследник царь Петр III был почитателем Фридриха и, едва оказавшись у власти, приказал остановить все боевые действия. Одновременно победы Англии над Францией за океаном привели к тому, что французы проявили готовность к мирным переговорам. Губертусбургский мирный договор от 1763 года гарантировал Фридриху сохранность его владений, в том числе и Силезии.

Фридрих Великий на этой последней войне постарел прежде времени. Однако согнутый подагрой и исполненный горечи пятидесятиоднолетний Фридрих снова восстановил Пруссию. Его инспекционные поездки по провинциям быстро нагнали страху. Но народ полюбил угловатого Старого Фрица в его потертом синем военном мундире. Люди рассказывали анекдоты и про его терпимость, и про способность — во всяком случае, на публике — не выпячивать себя как человека и правителя. Тем не менее в действительности Фридрих чувствовал себя всеведущим, доверял только себе самому, не терпел никаких возражений и, таким образом, укреплял в стране сознание общественного долга, доходящего иногда до слепого повиновения. Столкнувшись однажды с недостаточной самостоятельностью подчиненных и не зная, что делать, он посетовал: «Я устал управлять холопами» — так он написал на одном распоряжении.

Умер он в возрасте семидесяти четырех лет, одинокий, в своем замке Сан-Суси в Потсдаме. В области внутренней политики он, благодаря далеко идущей религиозной терпимости, был прежде всего значительным представителем просвещенного абсолютизма. Во внешней же политике оставался настоящим «солдатским королем».

37. Человек рождается свободным, но повсюду живет в оковах

Жан Жак Руссо (1712–1788)

Весь мир знает Жан Жака Руссо как самого значительного, наряду с Вольтером, и самого влиятельного философа французского Просвещения. Поэтому можно было бы вполне справедливо назвать его проповедником разума. Однако тогда мы допустили бы большую ошибку, ибо, по сути дела, Руссо преодолел разум. Чистый разум был для него ничто, поскольку он был слишком чувствительным человеком. У Руссо, как ни у одного другого философа, отражаются перехлестывающие через край чувства и беспокойная жизнь их автора, возможно самого эмоционального из всех крупных мыслителей.

Прежде чем в тридцать семь лет в одночасье прославиться, он уже успел прожить весьма сумбурную жизнь. Родившись в швейцарской Женеве, он после ранней смерти матери жил сначала на попечении отца, часовщика. Отец рано познакомил молодого Руссо с литературой, а позднее доверил сына кальвинистскому священнику. Наконец Руссо отдали в обучение одному граверу. От него шестнадцатилетний юноша сбежал. Он встретил состоятельную женщину, которая была на несколько лет его старше. Она заменила ему мать и в то же время была его любовницей. Под ее влиянием он перешел из кальвинизма в католическую веру. И все же через тринадцать лет, покинув ее, он в 1741 году отправился в Париж и там быстро установил контакт с интеллектуальными кругами. Он составил первые музыкально-теоретические сочинения, потом работал секретарем французского посла в Венеции. По возвращении в Париж он познакомился с одной прачкой, на которой женился лишь после двадцати лет совместной