История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

Человеческое восприятие является предметом «трансцендентальной эстетики». Оно обусловлено для Канта представлениями о пространстве и времени, которые необходимы нам для того, чтобы иметь возможность познавать и объяснять мир. Все, что мы воспринимаем, всегда находится в пространстве и времени, следовательно, эти представления должны наличествовать в нас еще до непосредственного процесса познания. С помощью пространства и времени мы занимаемся геометрией и математикой и приходим к результатам, которые происходят не из опыта (а posteriori), а из чисто логических выводов (а priori).

Рассудком Кант занимается в «трансцендентальной аналитике». Он перечисляет основные понятия, которые человек — наряду с наглядными формами пространства и времени — должен иметь в своем распоряжении для того, чтобы у него была возможность познавать: так называемые категории. Категории — это инструментарий человека для упорядочивания его восприятия, умения проводить анализ и делать выводы. К ним относятся «причина» и «следствие», а также «субстанция» и «акциденция». Субстанция описывает суть вещей, акциденция — их переменные качества.

Основные вопросы, которые ставит разум, в конечном итоге являются предметом Кантовой «трансцендентальной диалектики». Здесь он рассматривает все «за» и «против» в ответе на вопрос: есть ли Бог, свобода, бесконечность? Кант убежден, что на поставленные разумом вопросы человеческое понимание ответить не в состоянии. Поскольку все, что мы можем знать, лежит в пределах опытного мира, постигаемого лишь восприятием и рассудком. Однако вопросы разума простираются гораздо дальше, и ответов на них нет. Так, например, есть одинаково справедливые аргументы в пользу того, что человек свободен или несвободен. То же относится и к вопросу: бесконечно пространство или не бесконечно? На вопрос о существовании Бога тоже нельзя дать окончательного ответа. Бог, по словам Канта, является идеалом, и его существование не удалось ни доказать с помощью разума — как это пытались сделать Ансельм Кентерберийский и Рене Декарт, — ни опровергнуть.

Рамки того, что доступно человеческому познанию, Кант сузил куда более радикально, чем его предшественники. Что, собственно говоря, мы можем познать? Ответ Канта на этот вопрос стал, как мы уже говорили, «коперникианским переворотом» в философии: поскольку в процессе познания человек структурирует действительность, беспрестанно побуждаемый к этому своим разумом, он сам вносит значительный вклад в познаваемый им мир. Или если несколько заострить эту мысль: мы не познаем вещи такими, каковы они в действительности, но вещи возникают благодаря нашему процессу познания — то есть они возникают в нас самих, когда наши впечатления сталкиваются с упорядочивающим эти впечатления разумом. По Канту, нам дано познавать мир явлений, а каков мир фактически, мы никогда не узнаем. Таким образом, Кант не готовит утешений для тех, кто ищет абсолютных знаний. Наоборот: он вернул на землю тех, кто слишком полагался на Просвещение и верил, что разум способен разрешить все великие вопросы, встающие перед человеком. Кант подверг разум критическому испытанию, и разум этого испытания не выдержал. Чтобы утешить своих читателей, Кант указал им на роль рассудка. Именно рассудок помогает нам переносить вечную неизвестность.

Хотя Кант и назвал ответ на вопросы о Боге, свободе и бесконечности нашим неисполнимым желанием, он указал на то, что три вышеперечисленных понятия образуют необходимый исходный пункт для нашей этики и морали. Так, например, свобода — это, кроме прочего, и предпосылка для решимости действовать нравственно. Это представление отразилось в известном Категорическом императиве, который Кант сформулировал в опубликованной им в 1788 году «Критике практического разума», где он изложил наиболее существенные позиции своей практической философии. Категорический императив требует: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом». Часто цитируемый «перевод» этого указания к действию на обиходный язык — «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой» — является не только грубым упрощением мысли Канта, но и искажением (или неверным толкованием) того, что философ имел в виду. Ибо, по Канту, основание для того, чтобы не причинять страдания другому, заключается не в желании самому не испытывать страдания, а в убеждении, что, причиняя другому вред, ты совершаешь несправедливость.

Через три года после выхода в свет «Критики чистого разума» в «Берлинском ежемесячнике» появилась статья Канта «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?». Поводом для написания статьи послужила анонимная заметка в том же журнале, автор которой ставил вопрос: совместима ли еще религиозная церемония брака с духом Просвещения? Это побудило одного пастора, читателя журнала, обратиться в редакцию с вопросом, что такое Просвещение. Ответ Канта начинается с фразы, ставшей знаменитой: «Просвещение — это выход человечества из состояния несовершеннолетия, в котором оно находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого». Статья Канта заканчивалась призывом: «Sapere aude! Имей мужество пользоваться собственным умом!»

Почему мысль Канта по-прежнему актуальна и через несколько столетий? Потому что он, уже начав идти по ненадежному пути Просвещения, в эту свою идею «выхода человечества из состояния несовершеннолетия, в котором оно находится по собственной вине» включил и понятие морали. Мышление Канта, его критическая проверка разума посредством рассудка и восприятия, его мысль о том, что человек сам конструирует мир, по сей день остаются весьма значимыми для теории науки и философии, а его морально-этические размышления стали необходимой составной частью социальных наук.

39. Время — деньги

Бенджамин Франклин (1706–1790)

Даже тому, кто плохо знаком с биографией Франклина, известны две вещи: он был одним из отцов-основателей Соединенных Штатов Америки и он изобрел громоотвод. Часто описывалась сцена, как Франклин в треуголке на голове стоит в грозовую погоду и испытывает свою идею, запустив в мрачное, рассеченное молниями небо специально изготовленного бумажного змея.

Тот, кто уже по этим двум справкам поверит, что Бенджамин Франклин — человек многогранный, будет прав, но все-таки еще не представит себе истинного богатства мира его идей и его творческого потенциала. В начале карьеры Франклин мог только мечтать о том, чтобы заниматься политикой или изобретательством. Он был десятым сыном из семнадцати детей мыловара и свечника в Бостоне. Уже в двенадцать лет он стал учиться печатному делу у своего брата, потом отправился в Филадельфию и в двадцать два года открыл там собственную типографию. Вскоре Франклин уже принимал активное участие в местной политической жизни и затеял оживленное общение с интересующимися наукой людьми в североамериканских колониях Англии. Через год после основания своей типографии