История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

портили взаимные отношения. За год до прибытия Пейна в Америку демонстранты в Бостонской гавани выбросили в море вновь прибывшие грузы чая. Затем в апреле 1775 года дело дошло до вооруженных столкновений.

Наконец в Лексингтоне и Конкорде произошли первые бои в Войне за независимость.

Активно интересующийся политикой Пейн принимал деятельное участие в событиях. После первого сочинения, в котором он высказался против рабства, он опубликовал в январе 1776 года брошюру «Common Sense» («Здравый смысл»). В ней он резко атаковал английскую метрополию и высказался за свободу и независимость Америки. Пейну удалось проникнуться духом и требованиями своего времени, найдя для выражения этого понятные каждому слова. «Здравый смысл» имел потрясающий успех, вскоре было продано почти полмиллиона экземпляров. В своей брошюре Пейн перечислил причины, говорившие в пользу независимости от Великобритании, «nothing more than simple facts, plain arguments and common sense» («ничего, кроме голых фактов, ясных доводов и здравого смысла»). Наконец появилась фраза: «We have it in our power to begin the world over again» («В нашей власти устроить мир по-новому»). Эти слова стали своего рода лозунгом в борьбе за независимость и создании государства на демократической основе. Они не только стали руководством к действию для американской революции, которая в свою очередь стала образцом для французской революции, но превратились в своеобразный слоган американской мечты. Всякий мог идентифицировать себя со словами о мире, который можно было устроить по-новому: как давно осевшие поселенцы, так и вновь прибывшие иммигранты. Эта фраза — не только вневременное общественно-политическое воззвание, с учетом содержания «Здравого смысла» она представляет собой также призыв к соблюдению свободы личности. Поскольку Пейн в своем сочинении недвусмысленно подчеркивал значение индивидуума и говорил о государстве как о неизбежном зле, которое должно как можно реже вмешиваться в жизнь человека.

Сочинения Пейна оказали серьезное влияние на составленную несколькими месяцами позже Декларацию независимости. Однако сам он имел гораздо меньше значения, чем его труд: формированием политики занимались другие. Причина заключалась в его таланте постоянно ссориться с другими. Во время Войны за независимость Пейн служил в армии Джорджа Вашингтона. Он опубликовал свою брошюру «American Crisis» («Американский кризис»), где в трудную годину войны еще раз обосновал цель и смысл действий демократических сил. В 1777 году конгресс сделал его секретарем комитета по внешнеполитическим вопросам. В 1779 году Пейн потерял этот пост, потому что, увлекшись политическим спором, развернувшимся на страницах газет, разгласил государственную тайну. Фигура Пейна стала предметом ожесточенных дискуссий в обществе. Он работал служащим представительства Пенсильвании в Вашингтоне и позднее в Министерстве иностранных дел — с «видным жалованьем», как он сам выражался. Джордж Вашингтон позаботился о том, чтобы Пейн получил за свои заслуги поместье и регулярные финансовые отчисления, так что с 1785 года Пейн стал материально независимым. Он вернулся в Европу, сначала в Англию. Там он собирался вложить деньги в постройку разработанного им самим моста. Но тут во Франции разразилась революция. Пейн принимал активное участие в событиях и часто ездил на континент.

В 1791 году он опубликовал произведение «Rights of Man» («Права человека»), содержавшее видение общеевропейской республики, в которой все люди живут свободно. Пейн стал французским гражданином и депутатом Национального собрания. Однако человек, вечно притягивавший проблемы на свою голову, опять вляпался в неприятности. В 1793 году он стал возражать против казни Людовика XVI и был арестован. В период его тюремного заключения появилась первая часть его труда «The Age of Reason» («Век разума»), где он обрушился с резкими нападками на веру и религию. Все восприняли этот труд как атеистический. Но сам Пейн верил в высшую материю, только не делал из веры никаких политических и теологических выводов. Скорее он высказывался о четком разделении веры и мышления.

Почти одиннадцать месяцев — по ноябрь 1794 года — Пейн просидел в парижской тюрьме. Это было время смертельного страха и страдания. Мимо его камеры к гильотине провели сотни его товарищей по заключению. Денно и нощно раздавались крики, рыдания, удары. Пейн серьезно заболел. Сотрясаемый лихорадкой, он несколько недель провалялся на нарах, и за ним самоотверженно ухаживали трое соседей по камере. Но состояние его здоровья ухудшалось день ото дня. В конце концов он впал в почти бессознательное состояние, погрузился в сумерки горячечного бреда. И без того худой Пейн превратился в скелет. Кожа на большом крючковатом носу натянулась, потом пошла пятнами по всему телу. Живые черные глаза, кажется, совсем погасли. Наконец стражники позволили оставлять дверь в камеру открытой, чтобы туда попадало хоть немного свежего воздуха. Данное обстоятельство, вероятно, непредвиденным образом и спасло Пейну жизнь.

Каждое утро по коридорам проходил надзиратель с новым списком осужденных и однажды пометил камеру Пейна. Казнь должна была произойти ночью. Вестник смерти оставил знак на внутренней стороне открытой с этого дня и до выведения узника двери. Однако в тот вечер, по воле случая или по сердоболию стражника, дверь на ночь заперли. Когда в полночь из камер с помеченными дверями стали выводить приговоренных к казни, Пейн не попал в их число и остался пощаженным. Маркировку, которая смерть означала для него и его сокамерников, палачи не увидели, она стояла перед глазами Пейна и его товарищей на внутренней стороне двери как ироничная улыбка фортуны. Через несколько дней Робеспьер был свергнут и сам прошел тот путь, который уже проделали многие из его жертв. Пейн был освобожден.

Он еще несколько лет пробыл во Франции и только в 1802 году вернулся в Америку. Там он уже не был в состоянии «устроить по-новому» свой собственный мир. Друзья, правда, в его отсутствие хорошо управляли имуществом, и он считался хорошо обеспеченным в финансовом отношении человеком, однако уважение в обществе уже не было тем уважением, которое некогда вызывал автор «Здравого смысла». Образ героя свободы померк. Теперь он был лишь автором «Века разума» и, следовательно, бессовестным атеистом и богохульником. Америка показала другое из своих многочисленных лиц: ханжеское. Исполненный горечи, почти опустившийся и до самой смерти преследуемый враждебно настроенным общественным мнением, Пейн умер в возрасте семидесяти двух лет. В одной из газет опубликовали такую эпитафию: «Он прожил долго, сделал кое-что хорошее и очень много плохого».

41. Наибольшее счастье — наибольшему числу людей

Джереми Бентам (1748–1832)

Говорят, однажды студенты играли его головой в футбол. Тому же, кого сообщение об этом приводило в шок, объясняли, что Бентам сам-де способствовал такому странному повороту событий. Человек эксцентричный, он специально распорядился о том,