История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

в последней трети XIX века развили теорию предельной полезности и тем самым совершили переворот в экономических науках. Французские революционеры тоже консультировались с Бентамом. Они даже сделали его почетным гражданином. Их кредо «все люди равны» тоже позаимствовано у Бентама.

На пороге смерти Бентаму уже разонравилась фраза «наибольшее счастье — наибольшему числу людей». В 1829 году в заметке, которую он написал для сборника статей своего друга Джеймса Милля, Бентам высказал мнение, что существует опасность того, что данная фраза может быть использована большинством для подавления меньшинства. С группой «Радикал», которую он вместе с Джеймсом Миллем основал в 1808 году, Бентам к тому времени уже много лет боролся за расширенное тайное избирательное право и за реформу уголовного права, которое должно было ориентироваться исключительно на эффективность, то есть на пользу для безопасности, а не на возмездие. За два года до смерти в почтенном возрасте восьмидесяти четырех лет Бентам в своей книге «Constitutional Code» («Конституционный кодекс») очертил идею государства со всеобщими, свободными и равными выборами, в том числе и с полным избирательным правом для женщин. Он хотел упразднить королевскую власть и исключить влияние церкви на государство.

Кроме своего тела и имущества Бентам оставил лондонскому University College еще десять тысяч страниц неопубликованных сочинений. Неутомимый работник, он писал от десяти до двадцати страниц в сутки. Студенты и ученые исследуют их по сей день. В этом необъятном труде он, пожалуй, обрел свое личное наибольшее счастье.

42. Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные

Мария Антуанетта (1755–1793)

Многое из того, что о ней рассказывали, соответствует действительности. Она не была ангелом и не обладала покладистым характером. Однако ее трагическому концу в конечном счете способствовали гнусные наветы. Впрочем, сумев сохранить достоинство и самообладание в трудную минуту, в самые горькие часы своей жизни, Мария Антуанетта произвела впечатление даже на врагов.

Младшая дочь императрицы Марии Терезии не была наделена сердечной теплотой и не получила должного воспитания. Согласно девизу «пусть другие воюют, ты же, счастливая Австрия, заключай браки», маленькой Марии Антонии Йозефе Иоганне — которую все называли просто Антуанеттой — не оставалось иного пути, кроме свойственной династии Габсбургов жизни, полной власти и роскоши. Подходящий супруг нашелся, когда Франция захотела укрепить свой еще молодой союз с Австрией и могущественный французский министр Шуазёль — некогда фаворит мадам де Помпадур — побудил юного дофина и будущего Людовика XVI жениться на одной из дочерей австрийского императорского дома.

Когда выбор пал на Антуанетту, которой тогда было всего четырнадцать лет, при австрийском дворе смущенно признали, что до тех пор грубо пренебрегали воспитанием будущей королевы Франции и хозяйки Версаля. Интенсивным курсом обучения попытались устранить самые очевидные недостатки — как-никак Версаль слыл во всех дворах Европы образцом церемониала и этикета. Однако пробелы остались. Антуанетта, миловидное и капризное создание, была переменчива, поверхностна и несобранна. Лишь музыка могла на время приковать ее внимание. Однажды она даже музицировала с молодым Моцартом.

В мае 1770 года избалованная девочка-подросток прибыла во Францию и вступила в брак с добродушным, однако ленивым и толстоватым пятнадцатилетним дофином. Вскоре кокетливая принцесса запуталась в плотной сети интриг французского двора. Поскольку долгие размышления и дипломатическая изысканность не принадлежали к числу ее главных достоинств, она не искала себе популярности, не стремилась добиться признания. Все, что она делала, относилось к ее собственному тесному мирку, выглядело поверхностным и расточительным. Мария Антуанетта предавалась азартным играм и не выказывала никого интереса к народу.

Когда Людовик XVI в 1774 году взошел наконец на французский трон и Мария Антуанетта стала-таки королевой, население поначалу благосклонно отнеслось к молодой паре. Попытки Марии Антуанетты оказать влияние на распределение должностей — например, снова вернуть уволенному Шуазелю утраченное им высокое положение — делали ее при дворе все более непопулярной, и так как она бескомпромиссно настаивала на своем, то нажила себе новых врагов. Она умела унижать. Тот, с кем Мария Антуанетта не заговаривала сама, не смел обратиться к ней первым. Тетки короля вскоре стали презрительно называть ее «l'Autrichienne» («Австриячка»). Отношение народа тоже стало изменяться. С нетерпением ждали престолонаследника. Однако достичь цели брака удалось лишь через семь лет супружеской жизни. Ибо у короля было сужение крайней плоти, которое превращало половой акт в муку. Между тем Мария Антуанетта возмещала свои убытки за счет амурных связей с придворными и фаворитами. Одевалась она весьма экстравагантно, такие развлечения, как маскарады без сопровождения короля, азартные игры или жизнь в маленьком загородном дворце Малый Трианон, обходились дорого. Ее недруги умели подробно об этом докладывать.

На восьмом году брака Мария Антуанетта, наконец, родила ребенка. Однако это была дочь. Лишь в 1781 году она родила дофина Луи Жозефа Александра. Напряжение спало. Вместо того чтобы воспользоваться благоприятным моментом и укрепить свое положение в свете, Мария Антуанетта удалилась в частную жизнь, как заботливая мать посвятила себя детям, а развлечениям предавалась лишь на досуге. Затем репутации Марии Антуанетты и монархии чрезвычайно повредила афера с ожерельем. Распространилось подозрение, что королева даже была готова оказать амурные услуги кардиналу, лишь бы заполучить драгоценное колье обратно. До какой степени Мария Антуанетта действительно была замешана в этих кознях, навсегда останется тайной.

Страна и государство между тем катились в пропасть. Людовик, человек открытого нрава и незлобивого характера, не обладал ни силой воли, ни способностями, чтобы провести необходимые реформы. Его исполненные благих намерений действия — например, восстановление парламента в прежних правах — приводили к прямо противоположным результатам. Представители дворянства и духовенства, имевшие голос в парламенте, противились любому ограничению своих привилегий. В решающий момент Людовик отказал в поддержке таким способным министрам, как Тюрго, и позднее банкиру Неккеру.

Пребывая в растерянности и не зная, что предпринять, 5 мая 1789 года он наконец позволил созвать Генеральные штаты — собрание дворянства, церкви и мещан. Они не заседали с 1614 года. Это была предварительная капитуляция Людовика как абсолютного монарха. Однако ни он сам, ни его советники не осознавали всей серьезности грозящих опасностей. Новая власть уже готовилась взять бразды правления в свои руки. Третье сословие, буржуа, имело в обществе и экономике такой вес, что стремилось участвовать в формировании политического курса. Когда же началось собрание Генеральных штатов, сразу выяснилось, что дворянство и церковь не собираются отказываться от своих привилегий, не говоря уже о том, чтобы делиться политической властью. В одну из очередных пауз, когда продвижению вперед воспрепятствовали процедурные вопросы и король не мог