Ствол и артефакт - Андрей Левицкий

виду, небо потемнело, и каменные склоны растворились в сумерках, так что вполне можно было решить, что вокруг – Зона, а не какая‐то там Долина. Я даже подумал: вот сейчас напарник довезет нас до Бара Курильщика, выйдут Долдон или Заика, Никита передаст поводья, и мы войдем в знакомо пахнущую плесенью и алкоголем нору старого барыги и скупщика, в теплый полумрак, где под потолком, вернее, под самодельной деревянной люстрой, висит на веревочках всамделишный скелет – как утверждает Курильщик, принадлежавший когда‐то его злейшему недругу по кличке Костяшка. Это такая тонкая шутка у скупщика: убив Костяшку, достать его костяшки и подвесить к люстре. Под дальней стеной стойка, рядом лестница скрипучая, еще столы стоят, и…

– Тпру!

Телега, скрипнув, встала.

– Совсем темно, – пожаловался напарник. – Хватит, нельзя так ехать.

– И что предлагаешь?

Мы оба выпрямились, оглядываясь.

– Вон холм впереди, – сказал Пригоршня. – А под ним дерево валяется засохшее, видишь?

Я прищурился.

– Вижу.

– Ну вот, встанем на холме, костер разожжем и там переночуем.

– После Выплеска ночевать на открытом месте – плохая идея, напарник.

– У тебя другая есть? Мы далеко уже от поселка. И потом, это ж вроде как и не Зона. Если здесь Выплески такие… ослабленные, то гона вообще может не быть. Сколько мы ехали, а ни одной твари не заметили.

– Так это сейчас, а раньше – то гоблины, то псы… Значит, здесь тоже мутанты живут, а не только обычное зверье, зайцы‐лисички всякие. Ну хорошо, все равно делать нечего, давай на холм.

От лежащего у подножия холма высохшего дерева мы отломали все ветки и подняли их на вершину, а потом напарник принес Безумному чуть ли не стог травы на ужин. Конь нервничал – впрочем, я бы удивился, если бы было иначе, – прядал ушами и со страхом косился на нас, так что неясно было, кого он боится больше: пассажиров телеги, которую тащит, или тварей, что могли появиться из обступивших холм сумерек. Сумерки эти быстро превратились в ночь, лишь свет костра, который мы разожгли в паре метров от телеги, отгонял тьму от вершины.

Нам самим ужинать было нечем, слишком поспешно мы выехали, ничего не успев захватить.

– Глупая затея, – сказал я. – Ты так засуетился тогда, забегал, что я тебя не успел остановить. Меня своим энтузиазмом с толку сбил. Какая нам польза от этого вертолета?

– Да на нем, может, отсюда улететь получится, – возразил Пригоршня. – Одно дело – по склонам ползать, другое – на «вертушке».

– Не думаю. Скорее всего, будешь лететь и лететь, а склон будет тянуться и тянуться, пока топливо не закончится.

– А все одно «вертушка» перед военными преимущества дает.

– Да если ж он не боевой, какое преимущество?

– Боевой не боевой, а я заметил у него что‐то такое на носу… Ну, посмотрим, в общем, когда его найдем.

– Если найдем, – поправил я.

– Найдем, точно. Он сейчас уже недалеко совсем. Если б знакомая местность была, и в темноте бы доехали. Но там болото может быть, завязнем еще… А утром, сам поглядишь, меньше чем за час до него доберемся, глаза не успеешь протереть. Кто первый дежурит?

Я сказал:

– Ложись, посижу. Оружие только разложи свое.

Пригоршня оставил в кобуре на поясе один «Браунинг», а все остальное, что у него было, – второй «Хай-Пауэр», два «Вала», итальянский дробовик, «эфэн» и ленту с гранатами – аккуратно распределил вдоль борта, чтоб в случае чего удобно было схватить. Безумный к тому времени не то заснул, не то впал в беспокойное полузабытье, ну а напарник сгреб остатки соломы в кучу на дне телеги, влез туда и быстро затих.

Я походил вокруг вершины, посидел у костра, потом уселся возле спящего напарника, свесив ноги и положив автомат на колени. Ночное небо в середине было непроницаемо черным, а по краям, где горы, мерцало едва заметным пепельным свечением. Долину окутывал мрак – нигде не горело ни одного огонька, вообще никакого света, кроме нашего костра, будто мы попали на дно чернильного озера. Пару раз из‐за холмов долетал собачий вой, но рядом с нами никто не появлялся. Иногда я подбрасывал сучья в костер, а когда, по моим подсчетам, давно перевалило за полночь, разбудил Пригоршню, сам занял его место и тут же заснул.

* * *

– Вставай, вставай быстро!

Я вытащил голову из соломы и поднялся на колени, моргая. Только рассвело, кремовая дымка в небе была еще светло‐розовой, а не желтой. Напарник пригнулся на задке телеги, и я спросил:

– Что?

– Две новости, – ответил он. – Хорошая и плохая. С какой начать?

– С хорошей, – сказал я не задумываясь. – Люблю хорошие новости по утрам.

Он ткнул пальцем в ту сторону, где пританцовывал Безумный.

– Вон «вертушка».

Я встал на ноги, поглядел. За холмом был луг, за лугом, в низине, – рощица, а за ней виднелось что‐то красное.

– Что ж, это хорошая новость, – начал я, поворачиваясь, но Пригоршня перебил, ткнув в противоположном направлении:

– А вон – те, кто тоже за ней едет.

Три машины – две точно такие, как та, на которой ооновцы появились в поселке, и одна с крытым кузовом – ехали далеко позади и слева, но явно в том же направлении, что и мы.

– А это плохая, – сказал я. – Чего мы тут тогда стоим? Ходу!

То ли они заметили нас еще до того, как напарник разбудил меня, то ли когда мы покидали вершину холма – так или иначе, скорость машин резко увеличилась, и позади них в воздух поднялись клубы пыли.

– Гони, гони!

Он и так гнал – ничего не понимающий Безумный, далеко выбрасывая длинные ноги и размахивая хвостом, как лассо, несся с холма, волоча телегу.

Холм скрыл от нас машины, но ненадолго. Дороги за ним не было и в помине, я подозревал, что тут вообще никто никогда не ездил ни на лошадях, ни в автотранспорте. Пегий помчался по нехоженому лугу, взрывая копытами землю и разбрасывая клочья пожухлой травы. Для него это была, должно быть, сумасшедшая скорость, но нас с Пригоршней она совершенно не удовлетворила.

– Нагоняют! – выдохнул он, оборачиваясь и потрясая вожжами, чтобы добавить Безумному прыти.

Машины действительно нагоняли, теперь я видел головы солдат позади кабин.

– Но‐о! – заорал напарник. – Давай!

Но бежать быстрее конь был не способен. Хотя рощица, за которой опустился вертолет, приближалась.

– Ты «вертушкой» разве умеешь управлять? – прокричал я. – Тем более такой, гражданской?

– Такой как раз легче, – ответил он.

– Ну так умеешь?

– Сам ни разу этого не делал. Но видел, как другие… И меня учили.

– Но не доучили, раз сам ты не летал ни разу?

– Не… Держись, поворачиваю!

И вовремя: роща была прямо перед нами, в неглубокой низине, а ворваться в нее на всем ходу означало разбить телегу и, возможно, размозжить бедовую голову Безумного о первое же дерево. Поэтому напарник избрал обходной путь и заставил пегого повернуть влево.

Машины были совсем близко, сквозь лобовое стекло я уже видел