Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

преимущественно незаконнорожденных детей. Родителей подкидышей разыскивали с помощью полиции, детей им возвращали и взыскивали по 30 руб. за каждый год пребывания ребенка в Воспитательном доме.

Любопытное воспоминание о своих уличных встречах с воспитанниками сиротских институтов оставили в своей книге «Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов» Д. А. Засосов и В. И. Пызин: «Петербург, громадный город с большим количеством пришлого населения, создавал условия, благоприятствующие легкости нравов: приезд на заработки одиноких мужчин и женщин или отдельно от семьи, развитие пьянства, нужда, толкающая молодых женщин на случайные связи, наличие в столице людей, „прожигающих жизнь“ и ищущих различных приключений. В результате всех этих обстоятельств рождалось много внебрачных детей, так называемых „незаконнорожденных“.

Часто бывали случаи, когда младенцев „подкидывали“ – тайком оставляли в подъездах, перед дверьми квартир, в которых проживали бездетные супруги, в вагонах, на вокзалах и пр. Бывали случаи, когда совершенно посторонние люди брали таких младенцев на воспитание, усыновляли их.

Но чаще всего младенцев относили в полицию, а оттуда отправляли в воспитательный дом. Ввиду малого числа кормилиц и распространения инфекционных болезней в воспитательных домах смертность младенцев была ужасающая.

Ввиду переполненности воспитательных домов их администрация отдавала младенцев крестьянкам близлежащих деревень за плату 3–4 рубля в месяц. Бедной крестьянской семье это был небольшой доход, но младенцам там жилось в большинстве случаев несладко.

Самое ужасное было в тех случаях, когда подкидыш попадал в руки аферисток, разного жулья, которые посредством этого ребенка выпрашивали деньги <…> И вот мать, перенеся все муки и страдания, наконец решалась отнести свое дитя в воспитательный дом или подкинуть, оставив в пеленках свои слезы и записку: „Рожден тогда-то, крещен, имя такое-то“. <…>

Неудивительно поэтому, что в Петербурге было много сиротских домов, учрежденных еще Екатериной II. Обычно они находились при сиротских институтах, например при Николаевском сиротском институте. Был дом призрения для детей нижних почтовых служащих и пр. Часто можно было видеть, как по Фонтанке вели бледненьких девочек, шедших чинно за руки парами, в белошвейную мастерскую, – их готовили в белошвейки или кружевницы. Их облик резко отличался от благополучных детей прежде всего тем, что они были коротко стрижены, что не было принято модой. Все одинаково одеты в серые платьица на вырост и с какими-то необычными чепчиками на головах. В окно первого этажа мастерской можно было видеть их склоненные над коклюшками головы, что тогда было модно, – в мещанских домах повсюду на комодах и столиках лежали салфеточки, связанные на коклюшках. Мальчиков мы не встречали, но, наверно, и их обучали какому-нибудь мастерству».

На 1902 г. в Воспитательном доме в числе призреваемых насчитывалось 15,1 тысячи мальчиков и 16,6 тысячи девочек. Из них в грудном отделении находилось около 900 детей. По достижении совершеннолетия воспитанники приписывались к мещанам Санкт-Петербургской, Новгородской и Псковской губерний. Им выдавалось единовременное пособие в размере 35 руб. для мужчин и 30 руб. для женщин. Выходящие замуж девицы получали в качестве приданого по 20 руб.

В октябре 1868 г. во дворе перед главным здание Воспитательного дома установили памятник его основателю – И. И. Бецкому. Это бронзовый бюст высотой 1,1 м на фигурном пьедестале из красного полированного гранита высотой 2 м.

Бюст отлит художником-литейщиком А. П. Лаврецким (отцом художника Н. А. Лаврецкого) по модели, изготовленной с мраморного бюста работы скульптора Я. И. Земмельгака, а постамент изготовили в мастерской Баринова. Бронзовый бюст по размерам больше мраморного оригинала и является первым памятником в виде бюста, установленным в Петербурге.

Инициатива его установки к предстоящему 100-летию открытия Воспитательного дома принадлежит его Опекунскому совету. Им же были выделены и необходимые средства. Совет, кстати, располагался в 1808–1810 гг. в специально построенном для него доме в южной части бывшей усадьбы Г. Х. Штегельмана (ныне – дом № 7 по Казанской ул.). Это здание построено по проекту архитектора Д. Кваренги и позднее дважды перестраивалось. В 1834–1838 гг. оно перестраивалось архитектором М. С. Плавовым, а в 1855–1859 гг. – архитектором П. И. Таманским.

Следует также сказать о том, что после всех переездов в Воспитательном доме не стало собственной домовой церкви. Богослужения проводились в зале для крещений родильного отделения. Только в июле 1872 г. утвердили проект церковного помещения, разработанный архитектором П. К. Нотбеком. В сентябре того же года церковь уже освятили во имя Св. Марии Магдалины в память императрицы Марии Федоровны.

Церковь святой Марии Магдалины в здании Воспитательного дома

Главный фасад бывшего дворца Г. Х. Штегельмана в наше время

Двусветная церковь располагалась на втором этаже главного корпуса, над грудным отделением и рассчитана на 1500 человек. Центральный неф отделялся от боковых нефов колоннами из коричневого мрамора. Иконостас из сосны вырезал мастер И. Ефимов. Часть икон для него написал художник Н. А. Лавров, а другую часть икон и утварь взяли из упраздненной церкви во имя благоверного князя Александра Невского при Александровской мануфактуре. В конце XIX в. над церковью построили звонницу.

В 1918 г. церковь закрыли, а главное здание Воспитательного дома, как и здания дворцов К. Г. Разумовского и Г. Х. Штегельмана, ныне является частью РГПУ им. А. И. Герцена.

От Мойки до канала Грибоедова

Сразу за Народным мостом Невский проспект значительно расширяется. По нечетной стороне ряд домов продолжает трехэтажный дворец Строгановых, напротив которого, по четной стороне проспекта, стоит комплекс зданий голландской реформатской церкви.

Дворец Строгановых (Невский пр., 17 / наб. Мойки, 46)

В начале XVIII в. на месте нынешнего дворца Строгановых было пастбище, стояли соляные амбары. Строительство первого дома на участке нынешнего дома № 17 начали в 1732 г. по типовому проекту М. Г. Земцова. Это было одноэтажное здание на высоком полуподвале. Одинаковый проект архитектор подготовил сразу для двух соседних зданий – для дома портных дел мастера И. Неймана и для придворного повара Шестакова. Свой дом повар начал строить практически одновременно с портным.

Хотя портной уже начал строительство, специальным указом Сената этот участок с незаконченной постройкой разрешили купить баронам Алексею, Николаю и Сергею Строгановым. Ну а И. Нейману выделили новый участок на углу Мойки и Невской першпективы, по диагонали напротив старого, где он и построил себе другой дом (Невский пр., 18).

Строгановы

Кто же это такие – Строгановы, ради которого аж специальным распоряжением Сената попросили «подвинуться» добропорядочного портного?

По легенде (авторами которой, похоже, являются сами Строгановы) их родоначальником является некий золотоордынский хан, перешедший на службу к русскому князю Дмитрию Донскому и крестившийся под именем Спиридон. Рагневанный этим татарский хан велел схватить Спиридона и в наказание «…изстрогать на нем тело, а потом, всего на части изрубя, разбросать». Отсюда, якобы, и пошла фамилия Строгановы.

На самом деле вся эта история является вымыслом. Род Строгановых берет свое начало действительно от некоего Спиридона, современника Дмитрия Донского, вот только он был не татарином, а новгородцем. Его правнук Федор перебрался под Сольвычегодск, где начал заниматься соляным промыслом. Ани-ка, сын Федора, значительно приумножил владения отца, получив от Ивана IV во владение земли в Пермском крае, Прикамье и в Зауралье.

Максим и Никита Строгановы, внуки