Я еще скелет? Да сколько можно! - Алексей Сказ

— Едем, — бросил он своим людям.

Конвой двинулся в путь. Массивные телеги, тяжело нагруженные смертоносным грузом, медленно покатили по улицам. Впереди и позади ехали вооружённые охранники, их лица были мрачны и напряжены. Каждый из них знал, что везёт.

Гольдштейн сидел на козлах первой телеги, глядя вперёд. Его мысли были холодны и расчётливы. Скоро начнётся финал, скоро все увидят, на что он способен.

* * *

Герлах замер в кустах, затаив дыхание. Он наблюдал за тем, как конвой Гольдштейна медленно удаляется, а затем перевёл взгляд на вход в логово «Рагнарёка». Бандиты расходились по своим делам, но один из них вдруг остановился, что-то бормоча себе под нос.

— Где ампула? — пробормотал тот, оглядываясь.

— Какая ещё ампула? — откликнулся другой.

— Та самая! Которую хлебал Рагнар, чтобы унять боль! Он её банкиру тупоголовому показывал.

— Может, Рагнар и забрал? — предположил один.

— Нет! Какой идиот будет таскать при себе огненную бомбу! Он её всегда убирает от себя!

Началась паника. Бандиты начали метаться, обыскивая всё что не попадя. Но Герлах видел куда именно укатилась ампула. Он не знал что это, для чего, но понимал, что она может дать ему какие-то ответы.

Его сердце колотилось как бешеное, когда он полз к ней по грязной земли. Сломанная рука ревела от боли, но он забрал её — маленькую стеклянную ёмкость с остатками жидкости внутри и схватил, зажав в кулаке.

— Эй! — раздался крик позади. — Там кто-то есть!

Герлах рванул с места. Он бежал, не оглядываясь, слыша за спиной топот ног и ругань. Он нырнул в ближайший переулок, затем в следующий, петляя между старыми домами и покосившимися заборами. Бандиты отстали — их крики стихли где-то вдалеке.

Старый орк остановился в узком, тёмном переулке, опираясь лбом в стену. Он тяжело дышал, пытаясь отдышаться.

Медленно, осторожно он поднёс ампулу к свету фонаря, мерцающего на соседней улице. Жидкость внутри была густой, тёмной, с неестественным маслянистым блеском. Он попытался оттянуть пробку, как вдруг едкий, удушающий запах ударил ему в лицо. Герлах закашлялся, отшатнувшись, и в этот момент его рука дрогнула. Одна микроскопическая капля сорвалась с края ампулы и упала в лужу у его ног.

Мир взорвался светом.

Лужа вспыхнула ярким, неестественным пламенем. Огонь плясал, словно живой, пожирая воду с жадностью хищника. Герлах с криком отпрыгнул, едва не выронив ампулу, но в последний момент сжал пальцы и прижал её к груди.

Пламя бушевало несколько секунд, а затем угасло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь обугленные камни мостовой и тонкую струйку чёрного дыма.

Его руки затряслись, в голове звучал только один вопрос: что это было?

Он медленно опустил взгляд на ампулу. Одна капля. Одна капля — и такой эффект.

А Гольдштейн увёз цистерны, наверняка, полные этой дряни.

Герлах сглотнул. Всё встало на свои места. Безумный орк, банда маньяков и яд, способный поджечь воду. Если Гольдштейн использует это в городе… случится катастрофа.

Он вспомнил про мэра Готорна. Нет, Готорн не станет помогать, у него совсем другие планы на Гольдштейна. Мэр просто не поверит или того хуже — схватит.

Единственные, кто реально противостоял Гольдштейну, те кто не побоялся бросить ему вызов — это «Подполье».

Герлах стиснул зубы. Он знал, что это безумие и не знал где их искать, но выбора у него не было.

Преодолевая боль в рёбрах и страх, Герлах заставил себя двинуться вперёд. Он должен найти их, обязан предупредить.

Глава 18

Штаб «Подполья» гудел, как потревоженный улей. Бойцы, ещё не успевшие отойти от недавних сражений с наёмниками Гольдштейна, сгрудились у столов, перебирая трофеи и делясь историями о победах. Кто-то хвастался новым клинком, кто-то залечивал раны, а кто-то просто наслаждался редким моментом передышки.

Я же просто сидел в стороне и наблюдал. Это была редкая передышка для меня, когда я предпочёл просто не думать и попытался расслабиться.

Фенрис стояла у стойки, потягивая травяной отвар, и пыталась расслабиться. Её хвост лениво покачивался из стороны в сторону, а уши едва уловимо вздрагивали, реагируя на голоса вокруг. Но полностью отпустить напряжение не получалось. Слишком много всего произошло за последние дни.

— Рыжая! — окликнул её один из арахнидов, махнув мохнатой лапой. — Слышала байку про то, как Клык пробил щит стражника голыми когтями?

Фенрис улыбнулась, но ответить не успела.

Как вдруг тяжёлая дверь штаба распахнулась с таким грохотом, что все разговоры мгновенно оборвались. В проём влетел дозорный — молодой кобольд с всклокоченной шерстью и дикими глазами.

— Скрежет! Костяной! — выкрикнул он, задыхаясь. — У нас… у нас тут…

Следом за ним в зал вошли двое бойцов «Подполья», волоча между собой фигуру в остатках когда-то дорогого костюма. Орк. Его лицо было залито грязью и кровью, одна рука безжизненно висела, а из горла вырывались невнятные бормотания.

Клык мгновенно сорвался с места, его когти с лязгом выскользнули из ножен на запястьях. Несколько волков последовали его примеру, рыча и оскаливая клыки.

— Кто это⁈ — рявкнул Клык, преграждая путь. — Откуда вы его притащили⁈

— Он сам к нам пришёл! — выдохнул один из бойцов, гном с перебинтованным плечом. — Свалился на пороге входа, твердил что-то про Гольдштейна и…

— Стойте! — резкий голос Фенрис разрезал накаляющуюся атмосферу.

Она шагнула вперёд, её глаза сузились, а уши легли по черепу. Эмпатия ударила её как волна — настолько сильная и всепоглощающая, что она едва удержалась на ногах.

Я тоже получил через неё все эти ощущения. Страх, ужас, отчаяние.

Это не был враг, пришедший с угрозой, а всего-лишь сломленный человек, который умолял о помощи.

— Опустите оружие, — велела она, и Клык, хоть и неохотно, подчинился.

Орка подтащили ближе. Он поднял голову, и Фенрис прочитала его. Герлах, правая рука Гольдштейна. Тот самый, кто ранее всегда стоял в тени своего хозяина.

Теперь от его былого образа и статуса не осталось и следа.

— Скрежет… — прохрипел Герлах, его глаза лихорадочно метались по залу, пока не нашли массивную фигуру сороконожки у дальней стены. — Скрежет!

Он рухнул на колени, его здоровая рука вцепилась в край стола, словно это был единственный якорь, удерживающий его в реальности.

— Он у Рагнарёка! — выкрикнул орк, его голос сорвался на крик. — Гольдштейн был у