Я еще скелет? Да сколько можно! - Алексей Сказ

Его некогда дорогой костюм превратился в рваное тряпьё, изорванное о камни при спуске по стене. Кровь из ран на руках и лице давно засохла, превратившись в тёмную корку. Но его не волновало, как он выглядит. Не волновало, что прохожие шарахались от него, словно от сумасшедшего.

«Ну что же, я-банкир мёртв окончательно», — думал он, огибая очередную лужу нечистот. — «Его похоронил Готорн в своём зале, на глазах всех этих трусливых аристократов. А я просто Исаак, который отомстит зазнавшемуся ублюдку за всё и даже больше».

Его губы растянулись в улыбке при воспоминании о лицах гвардейцев у окна, их шок, когда он прыгнул.

«Отец учил: настоящая сила орка проявляется, когда терять нечего. Тогда страх смерти уходит, остаётся только ярость».

Он почувствовал взгляд на своей спине. Неумелая слежка — топот ног, прерывистое дыхание, попытки спрятаться за углами, которые были слишком медленными.

Исаак усмехнулся, не оборачиваясь.

«Шпионы Готорна? Слишком неуклюже. Кто-то другой, так что плевать».

Его это не волновало. Пусть следят, видят, куда он направляется. К тому времени, когда они поймут, что он задумал, будет уже поздно.

* * *

В нескольких десятках шагов позади, прячась в тени провисшего навеса, Герлах кусал губы от боли. Сломанная при падении из кареты рука, пульсировала с каждым ударом сердца, сломанные рёбра едва выдерживали собственное дыхание.

Но он продолжал идти.

«Да что с тобой происходит, Исаак?» — мысленно спрашивал Герлах, наблюдая за широкой спиной орка. — «Зачем тебе эти трущобы? У тебя там нет ни активов, ни союзников».

Гольдштейн точно знал, куда идёт, как будто давно всё спланировал.

«Он изменился», — подумал Герлах с холодком в груди. — «Я его совершенно не узнаю».

Герлах поморщился, обходя группу нищих, копающихся в куче мусора, как вдруг он осознал, что потерял Гольдштейна из виду. Прошли всего доли секунд и его больше нигде нет… Сердце седого орка с ужасом ёкнуло.

«Он заметил меня⁈».

Ускорив шаг, Герлах выглянул из-за угла — и выдохнул с облегчением. Орк всё ещё шёл вперёд, никуда не оглядываясь.

«Заброшенный квартал? Там ничего нет, кроме заброшенных складов и…»

Мысль оборвалась, когда Герлах понял, куда именно они направляются. Территория «Рагнарёка»!!!

Кровь отхлынула от всех его конечностей.

«Нет… Только не туда… умоляю тебя, Исаак…»

* * *

Заброшенный промышленный район встретил Гольдштейна обманчивой тишиной. Полуразрушенные складские ангары, выбитые окна и ржавые трубы торчащие из земли…

Но главным ориентиром служили украшения.

Массивные ржавые цепи, обмотанные вокруг фонарных столбов. Настоящие черепа, нанизанные на пики, граффити на стенах, пугающие в своей откровенности изображения пыток, казней, расчленённых тел.

«Добро пожаловать в Рагнарёк», — гласила надпись над входом в центральное здание, выведенная кровавой краской.

Исаак остановился у ворот. Массивная решётка, сваренная из толстых прутьев и усиленная магическими рунами, закрывала проход. По обе стороны стояли двое стражей.

Один — орк, ещё крупнее самого Гольдштейна, с разорванным ухом и шрамом через всё лицо. На его поясе висели два топора, а на шее — ожерелье из человеческих зубов.

Второй — гоблин-мутант, вдвое выше обычного, с непропорционально длинными руками, заканчивающимися когтями. Его глаза горели красным — признак химической зависимости от боевых стимуляторов.

Оба уставились на Исаака с откровенной враждебностью.

— Потерялся, опальный богатей? — прорычал орк-страж, хлопая ладонью по топору. — Тут не место для таких, как ты.

Гольдштейн медленно обвёл взглядом ворота, стражей, чудесное граффити на входе… И его сверкнули в довольной ухмылке.

— Тащи сюда своего босса, — произнёс он приказно.

Гоблин истерично захохотал.

— Рагнара⁈ Ублюдок, ты хочешь увидеть Рагнара⁈ — он согнулся пополам от скрипящего ора, цепляясь когтями за прутья решётки. — Слышь, Грун, этот конченный хочет быть поданным на стол Рагнару!

Но орк-страж не смеялся. Он внимательно разглядывал Исаака, отмечая раны, рваную одежду, засохшую кровь — и что-то в глазах пришедшего.

— Захрена? — спросил он коротко.

— Шикарное деловое предложение, — ответил Гольдштейн.

Грун скрестил руки на груди.

— Есть при себе золототишко?

— Нет.

— Магические цацки?

— Нет.

— Тогда каким хреном ты собирался башлять?

Исаак шагнул ближе к решётке. Настолько близко, что его лицо почти оказалось между прутьев. Он вгляделся в глаза орка-стража и произнёс одно слово, преисполненное сильной неприязнью к компании этих двух:

— Кровью.

Тишина…

Грун смотрел на него долгую секунду, затем многозначительно кивнул.

— Ожидай.

Он развернулся и скрылся внутри здания, а Гоблин остался на месте, продолжая хихикать и жадно пускать слюни на Гольдштейна.

* * *

Герлах прятался за обломками стены в сотне метров от ворот. Его сердце колотилось так, что ему казалось его вот-вот услышат.

«Он действительно пришёл к Рагнарёку! К самым отбитым психопатам города!»

Клан Рагнарёк легенда трущоб, которую все пытаются игнорировать и не вспоминать. Это вовсе не воры или жалкие контрабандисты, а отпетые убийцы, маньяки и те, кого даже другие криминальные кланы обходили стороной.

Их лидер, Рагнар, славился тем, что убивал ради процесса, а методы были настолько жестокими, что городская стража вовсе не считала эти улицы территорией города, приравняв их к дикой местности с монстрами.

«Зачем Гольдштейну это нужно? Какое дело у него может быть с маньяками?»

Герлах сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

«Нанять против Готорна? Нет, они никогда никому не подчиняются. Или, может… Ох, нет⁈ Неужели он хочет развязать войну⁈».

Мысль была настолько чудовищной, что Герлах забыл как дышать.

Если Гольдштейн действительно договорится с «Рагнарёком», если он натравит этих психопатов на город… Кровь польётся рекой и неважно зачем — город мгновенно утонет в хаосе.

* * *

Грун вернулся через несколько минут. Его лицо было непроницаемым, но он кивнул и начал отпирать ворота.

— Босс согласен послушать, — буркнул он. — Но если ты зря тратишь его время…

Орк не закончил фразу, но красноречиво раскрыл пасть, обнажив на показ длинные клыки оборотня, которые зачем-то пересадил себе вместо нормальных. Но сильнее эффект делал тот факт, что они были покрыты совсем свежей кровью, а их поверхность ободрана о что-то твёрдое.

Гольдштейн усмехнулся.

— Мне совершенно плевать на его время.

Ворота открылись с протяжным скрипом и Исаак шагнул внутрь поглощаемый магической тьмой.

* * *

Главный зал «Рагнарёка» когда-то был литейным цехом. Высокие потолки, массивные балки, покрытые копотью. Стены из потемневшего камня. В центре — огромная печь, из которой до сих пор поднимался магический дым. Только теперь в ней жгли не металл, а