Во власти Скорпиона. Том 4. Кто на новенького? - Гриша Громм

— Землетрясение!

Хватаю Олю за руку.

— За мной! Во двор!

Выбегаем из комнаты. В коридоре хаос. Люди мечутся, кричат. Кто-то зовёт на помощь.

— Все на улицу! — ору я. — Быстро!

Выскакиваем во двор. Здесь уже собираются слуги, гвардейцы. Лица бледные, глаза испуганные.

Ещё один толчок — и тишина. Земля успокаивается.

— Все целы⁈ — кричу я.

Олег подбегает.

— Все целы, господин! Несколько ушибов, ничего серьёзного. Но…

— Что?

— Сообщение из города. Только что получили.

Он протягивает мне мобилет.

«Три новых разлома. Открылись одновременно. Один — в порту. Два — за городом».

Три разлома. От землетрясения.

И тут приходит понимание.

Если землетрясение открывает разломы… оно же может выманить тварей из глубины. Морских тварей. Тех, что живут на дне, как того кальмара, благодаря которому мы с Котовым познакомились.

Смотрю в сторону моря.

Если создать достаточно сильные колебания… вибрации… резонанс…

Глаза загораются.

— Вот оно, — шепчу я.

— Господин? — Олег смотрит непонимающе.

— Я знаю, как его выманить!

— Кого? — хором спрашивают Олег и Ольга.

— Нашего зеленоглазого монстрика, — злобно ухмыляюсь.

Поместье после землетрясения выстояло — старые стены крепкие, строили на совесть. Но несколько трещин по фасаду появилось, одна из каминных труб накренилась, и в подвале лопнула бочка с вином. Мелочи, но неприятные.

Куда серьёзнее — новости из города.

— Жертвы есть? — спрашиваю Олега, когда он приходит с докладом.

— Пока неизвестно. Но из порта сообщают — там что-то вылезло. Небольшое, быстро убили. Остальные разломы пока молчат.

Три разлома. Одновременно. Землетрясение разорвало ткань между мирами сразу в нескольких местах.

Интересно, а я уже думал, что новых разломов такого уровня не появится. Уже несколько месяцев прошло, мы только что и делаем — бегаем и закрываем всякую мелочь.

А тут что-то крупное и опасное.

— Свяжись с Кабанским, — говорю я. — Срочно.

Олег кивает, выходит. Через десять минут возвращается с мобилетом.

— На связи, господин.

Беру трубку.

— Давид?

— Всеволод! Слышал про разломы?

— Слышал. Бери оба отряда, закрывайте. Все три разлома. Распредели людей, работайте параллельно.

— Понял. А ты?

— Подъеду позже. Сначала разберусь с последствиями здесь.

— А как же открытие? — в его голосе слышится беспокойство. — Вечером же…

— К вечеру управимся. Сначала — безопасность города. Потом — праздники. Совместим с очередным нагибанием Косатки, — позволяю себе усмешку.

Кабанский молчит секунду. Потом тоже позволяет себе хмыкнуть.

— Отличный план. Выдвигаемся.

— Держи меня в курсе.

Отключаюсь.

Сажусь в кресло, смотрю в окно. Утреннее солнце заливает сад, птицы поют. Мирная картина. Но в голове — совсем не мирные мысли.

Землетрясение опять открывает разломы.

Значит, сильные колебания земли — или воды — могут разорвать ткань реальности. Создать проход между мирами. И почему мне это в голову раньше не пришло?

А что, если использовать это?

Морской монстр. Тот, что на дне. Которого мы не можем достать. Может, это выманит его на поверхность?

Идея сырая, но в ней что-то есть. Я чувствую.

Нужно обдумать. Поговорить с Фёдором — может, он придумает, как создать локальное землетрясение. Контролируемое, без разрушений.

Но это потом. Сейчас — открытие кондитерской. Люди готовились, Кабанский вложил деньги и душу. Нельзя всё испортить.

Встаю, иду собираться.

День будет длинным.

К вечеру разломы в городе закрыты, жители успокоились, и мы наконец добираемся до кондитерской.

Помещение Кабанский выбрал отличное — угловое здание на пересечении двух торговых улиц. Большие окна, высокий потолок, просторный зал. Вывеска над входом сияет красными буквами с золотом:

«СССР — Сладости, Согревающие Сердце Радостью»

Кабанский встречает нас у входа, сияя как начищенный самовар.

— Наконец-то! Думал, уже без вас начинать!

— Без меня начать не получится, — усмехаюсь я. — Рецепты-то мои.

Захожу внутрь. Зал украшен — цветы, ленты. Столы уставлены образцами сладостей — безе в хрустальных вазочках, орешки со сгущёнкой на серебряных подносах, вафельные трубочки в плетёных корзинках. Пахнет ванилью, корицей и чем-то из детства, из прошлой жизни.

Гостей уже много. Торговцы, знакомые Кабанского, просто любопытные горожане, которые услышали про «невиданные сладости». Все переговариваются, поглядывают на угощения, ждут разрешения попробовать.

Оля рядом со мной — нарядная, красивая. И Алиса — впервые за долгое время выбралась в свет. Выглядит лучше, чем раньше, — зелье Льва помогает. Щёки порозовели, взгляд яснее. Почти как прежняя Алиса, которую я застал в первые дни после пробуждения. Ещё до того, как я спросил про этот чёртов проект «Василиса», и её заглючило.

— Как ты? — спрашиваю негромко.

— Хорошо, — она улыбается. — Непривычно. Столько людей… Но хорошо.

— Если устанешь — скажи. Уедем.

— Нет-нет! Я хочу побыть. Правда.

Кабанский хлопает в ладоши, привлекая внимание.

— Друзья! — его голос разносится по залу. — Благодарю всех, кто пришёл! Сегодня мы открываем нечто особенное — кондитерскую, равной которой нет во всём Крыму! Да что там Крыму — во всей империи!

Гости смеются, переглядываются.

— Не верите? — Кабанский делает театральную паузу. — Тогда попробуйте сами! Угощайтесь!

Жест в сторону столов. Гости устремляются к сладостям.

Наблюдаю за реакцией.

Первый торговец — солидный мужчина с бородой — берёт безе. Откусывает. Его глаза расширяются.

— Что это⁈ — восклицает он. — Как это сделано⁈

Рядом женщина пробует орешек со сгущёнкой. Стонет от удовольствия.

— Божественно! Просто божественно!

Кабанский торжествует.

— Я же говорил! — он поворачивается ко мне, сияя. — Говорил же!

Булкин скромно стоит в стороне, но его лицо светится гордостью. Он вложил в эти сладости всё мастерство, и результат говорит сам за себя.

Оля тянет меня за рукав.

— Попробуй вот это, — она протягивает вафельную трубочку. — Это новое, Булкин только вчера освоил.

Откусываю. Хрустящее тесто, внутри — густая сгущёнка, чуть подгоревшая по краям. Вкус детства. Вкус счастья.

— Неплохо, — говорю я, стараясь не выдать эмоций.

Оля смеётся.

— «Неплохо»! Ты видел их лица?

Оглядываю зал. Гости едят, восхищаются, обсуждают. Некоторые уже спрашивают, когда можно будет покупать. Кабанский записывает предзаказы.

— У тебя получилось, — шепчет Оля, прижимаясь ко мне.

Улыбаюсь.

Атмосфера праздничная. Музыканты играют что-то лёгкое, весёлое. Люди смеются, разговаривают. Алиса беседует с какой-то дамой — оживлённо, почти весело.

Всё идёт прекрасно.

Слишком прекрасно. Не люблю это чувство. Озираюсь по сторонам, уверен, кто-нибудь обязательно захочет испоганить мне этот день.

* * *

Комната на окраине города

Игнат Прохоров ждёт в темноте, нервно кусая ногти. Свеча на столе почти догорела, пламя бросает дрожащие тени на стены.

Столько времени прошло с тех пор, как его долг выкупили. Ожидание убивает. Он знал — рано или поздно придут. Потребуют «услугу».

И вот — пришли.

Дверь открывается без стука. Входит человек — тот же, что приходил раньше. Неприметное лицо, цепкие глаза.

— Султан доволен, — говорит он