Во власти Скорпиона. Том 4. Кто на новенького? - Гриша Громм

— Я… я понимаю, с кем имею дело.

— Хорошо, — посредник садится на единственный стул. — Тогда перейдём к делу. Ты готов?

Прохоров сглатывает. Руки дрожат.

— Да…

— В городской тюрьме сидит человек. Его нужно освободить.

— Как⁈ — Прохоров вздрагивает. — Я не…

— Тебе помогут, — обрывает посредник. — Охранники подкуплены. Твоя задача — встретить его снаружи. Отвезти в безопасное место и допросить.

— Допросить? О чём?

— О графе Скорпионове. Всё, что он знает — связи, слабости, планы. Записывай каждое слово.

Прохоров бледнеет.

— А потом?

Посредник смотрит на него холодно.

— Избавься. Его не должны найти.

Тишина. Прохоров чувствует, как сердце колотится в горле.

— Я… я не убийца…

— Предпочитаешь вернуть долг? — посредник встаёт. — С процентами?

Прохоров молчит. Он знает ответ. Знает, что выбора нет.

— Когда? — шепчет он.

— Завтра ночью. Детали — утром.

Посредник уходит так же тихо, как пришёл.

Прохоров остаётся один. Смотрит на догоревшую свечу.

Что он наделал? Во что вляпался? Убить человека. Ради информации о каком-то графе.

Кто этот Скорпионов? Чем он так важен Султану?

Неважно. Уже неважно.

Завтра — он перейдёт черту, чтобы выжить самому.

* * *

Праздник в самом разгаре, когда всё летит к чёрту.

Сначала — крики снаружи. Потом — звон разбитого стекла.

Оборачиваюсь к окну — как раз вовремя, чтобы увидеть, как через него влетает человек в маске. За ним — ещё один, и ещё.

Погромщики.

— Всем на пол! — орёт кто-то из них.

Гости визжат, разбегаются. Женщины падают в обморок, мужчины прячутся за столами.

Хватаю Олю, толкаю её за колонну.

— Не высовывайся!

— Сева!..

— Не высовывайся!

Выпрямляюсь, оглядываю зал.

Погромщиков человек десять. Ломы, дубинки. Обычные наёмники, не профессионалы. Наняли для грязной работы.

Но это не всё.

С другой стороны зала — от чёрного хода — появляются ещё люди. Пять… нет, семь человек. В тёмных плащах, с каким-то символом на груди.

И во главе — знакомое лицо.

Борис. Бывший глава культа. Тот, кто сбежал тогда, на поляне.

Наши глаза встречаются.

— Скорпионов! — рычит он. — Отдай кольцо!

Опа-опа, это что за сходка, о которой я узнал последним?

Две группы. И явно разные цели. Но припёрлись в одно время.

Совпадение? Вряд ли. Но сейчас не до анализа.

— Только Сипина не хватает для святой троицы, — бормочу я сквозь зубы.

Кабанский уже рядом, стоим спина к спине.

— План⁈

— Ты берёшь тех! — киваю на погромщиков. — Я — этих!

Он кивает и бросается к окну, откуда пришли наёмники.

Я разворачиваюсь к Борису.

— Отдай кольцо, еретик! — он поднимает руку, на пальце — артефакт, который начинает светиться. — Оно принадлежит богине!

— Богине? — удивляюсь я, делая шаг вперёд. — Ты в курсе, что служишь ящерице? Хамелеон тебя обманул. Или ты меня за идиота держишь?

— Ложь! — Борис швыряет в меня вспышку энергии.

Уклоняюсь. Вспышка бьёт в стену, оставляя выжженное пятно.

Ясно, с фанатиками, как и с террористами, переговоров лучше не вести. Принято. Фанатики атакуют — все разом. У каждого — какой-то артефакт. Вспышки, удары, что-то вроде силовых волн.

Сдерживаюсь. Много невинных рядом. Огонь я контролирую не очень хорошо, могу случайно ранить не того.

Дерусь руками. Хвост скорпиона из кольца — моё спасение, помогает тормозить нападающих.

Первый фанатик получает удар в челюсть, падает. Второй — жало в плечо, паралич. Третий — подножка, и добивающий удар по голове.

Но их артефакты бьют больно, хоть и не смертельно. Вспышка задевает плечо — жжёт, будто раскалённым железом кто-то ковыряет прямо в ране. Морщусь, отступаю.

И тут Алиса бросается вперёд.

— Нет! — кричит она, вставая между мной и Борисом.

Чёрт, какого лешего она вылезла⁈

— Алиса! Назад!

Но она не слышит. Стоит, раскинув руки, будто щит.

— Не трогайте его!

Борис смеётся.

— Какая трогательная защитница! — он поднимает руку для удара. — Убирайся, женщина, или…

Я не даю ему закончить.

Прыжок. Хватаю Алису, разворачиваюсь, прикрывая её своим телом. Удар Бориса проходит мимо, врезается в пол.

— Держись за мной! — рычу я, отталкивая её к стене. — И не смей собой рисковать.

Злость придаёт сил. Как она могла так бездумно поступить⁈ Лезть в бой без оружия, без подготовки⁈ Чтобы что? Защитить взрослого мужика? Это больше похоже на материнский инстинкт.

Я хоть ей и не родной, но, похоже, гормоны сделали своё дело, она слишком привязалась ко мне, поэтому так переживает и творит необдуманные вещи.

Разворачиваюсь к Борису. Он готовит ещё один удар.

Не даю.

Два шага вперёд. Уклонение от вспышки. И кулак — прямо в челюсть.

Борис отлетает назад, врезается в стол со сладостями. Орешки разлетаются по всему залу. Он пытается встать — и получает ещё один удар. В живот. Сгибается пополам, хрипит.

Добиваю ударом колена в лицо. Он падает и не встаёт.

Оставшиеся фанатики смотрят на своего лидера, потом — на меня.

И бегут.

К чёрному ходу, откуда пришли. Догонять не пытаюсь — пусть бегут. Расскажут остальным, что случается с теми, кто нападает на Скорпионова.

Оборачиваюсь к Кабанскому.

Он заканчивает с погромщиками. Последний из них получает по голове и валится на пол.

И тут в дверях появляется ещё одна фигура.

Тильгенов.

Стоит на пороге в строгом костюме, смотрит на разгром. На его лице — странная усмешка.

— Какая жалость, — говорит он. — Такое прекрасное открытие — и такой печальный конец.

Кабанский поворачивается к нему.

— Ты! — рычит он. — Это твои люди!

— Мои? — Тильгенов поднимает брови. — Понятия не имею, о чём вы, барон. Я просто хотел посмотреть, что за сладости здесь продают.

— Врёшь!

— А вы докажите.

Кабанский делает шаг к нему, но Тильгенов не двигается.

— Ты ещё пожалеешь, — говорит он Кабанскому. — Что выбрал его сторону.

— Пошёл вон из моего магазина! — рявкает Давид.

Тильгенов пожимает плечами.

— Как скажете, барон. Как скажете.

Разворачивается и уходит. Не торопясь, с достоинством.

Гад.

Смотрю на зал. Разгром полный. Столы перевёрнуты, окна выбиты, сладости — на полу. Гости жмутся по углам.

Праздник окончен.

Полиция прибывает через пять минут. И чего не отреагировали сразу, спрашивается? Или их Тильгенов тоже подкупил? Не исключено.

К тому времени мы уже связали Бориса и оставшихся фанатиков. Погромщики тоже связаны — те, кто не сбежал.

Полицейский пристав оглядывает место побоища.

— Что здесь произошло, ваше сиятельство?

— Нападение, — отвечаю я. — Две группы. Одновременно.

— Две группы?

Указываю на Бориса.

— Этот — фанатик. Член религиозного культа. Напал на мирных граждан во время праздника. Рекомендую психиатрическую экспертизу — он явно не в себе.

Борис приходит в сознание как раз вовремя,