Во власти Скорпиона. Том 4. Кто на новенького? - Гриша Громм

Встаёт, начинает мерить комнату шагами. Злость клокочет внутри, требует выхода.

Скорпионов. Мальчишка. Выскочка. Откуда он вообще взялся? Полгода назад его никто не знал — а теперь он первый в рейтинге, у него союз с Котовым, собственная добыча макров на Изнанке, люди, деньги, влияние.

Нечестно. Несправедливо.

— Есть новости, господин, — помощник кашляет. — Наши люди в городе доносят… Кабанский подыскивает место для кондитерской.

— Что? — Тильгенов останавливается. — Какой ещё кондитерской?

— Сладости, господин. Говорят, у Скорпионова есть какие-то особые рецепты. Он и Кабанский планируют открыть кондитерскую. Общий бизнес.

Тильгенов медленно поворачивается.

— Вот как? — на его лице появляется усмешка. — Решили и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Охотиться и торговать одновременно?

— Выходит, так.

Тильгенов возвращается к столу. Садится. Барабанит пальцами по дереву.

— Нельзя быть везде одновременно, — говорит он задумчиво. — Это закон природы. Либо охота, либо сладости. Пусть выбирают.

— Что прикажете делать, господин?

— Пока — ничего. — Тильгенов поднимает палец. — Узнайте, где именно будет эта кондитерская. Какое помещение, какой район. И когда планируется открытие.

— Будет сделано.

— И ещё, — он усмехается. — Найдите мне людей. Не наших, не из отряда. Со стороны. Тех, кого нельзя связать с «Косаткой».

Помощник бледнеет.

— Господин, вы же не собираетесь…

— Я ничего не собираюсь, — обрывает его Тильгенов. — Просто хочу поздравить конкурентов с открытием. Лично. Послать им… подарок.

Помощник кивает и выходит.

Тильгенов остаётся один. Смотрит на карту.

Скорпионов думает, что он неуязвим. Что всё у него получается. Пусть думает.

Скоро он узнает, что такое настоящие проблемы.

Глава 17

Поле боя усеяно телами.

Бурые муравьи — сотни трупов, обгоревших, изрубленных, затоптанных. Но есть и наши потери. Пятеро гвардейцев — ранены, некоторые тяжело. У основного состава тоже имеются повреждения — ссадины, серьёзные ушибы, которые потребуют восстановления в несколько дней, а то и недель.

В группе Кабанского перелом ноги, у Котова тоже есть раненые. И союзники… чёрные муравьи потеряли десятки особей, защищая свой город ещё до того, как мы подоспели на помощь.

Стою посреди поля, смотрю на это.

Война. Настоящая война. Не стычки, не набеги — война. И это только первая битва.

— Скорпионов.

Оборачиваюсь. Котов подходит, вытирая кровь с лица.

— Впечатляющее зрелище, — говорит он. — Огонь. Откуда это у тебя?

— Наследство, — отвечаю я коротко. — Долгая история.

— Надеюсь, когда-нибудь расскажешь, — смеётся он. — Ты полон сюрпризов.

— Я же говорил, что со мной будет весело, — улыбаюсь в ответ.

К нам подходят представители муравьёв. Три крупные особи — судя по размеру, какие-то командиры или вожди. Фёдор тут же оказывается рядом с переводчиком.

— Они хотят говорить, господин, — сообщает он.

— Слушаю.

Фёдор направляет устройство на муравьёв. Щёлканье, скрежет — и он переводит:

— Они благодарят. Говорят, без нас город бы пал. Многие погибли бы. Может, все.

— Передай — мы союзники. Защищать друг друга — наш долг.

Фёдор переводит. Муравьи щёлкают в ответ.

— Они… — Фёдор запинается, прислушиваясь. — Они хотят принести дары. В знак благодарности.

Один из муравьёв делает знак — и появляются носильщики. Несут макры — крупные, переливающиеся всеми цветами радуги. Смолу — тёмную, густую, явно редкую. Хитин особого качества — почти прозрачный, лёгкий как перо.

— Ценные ресурсы, — шепчет Фёдор. — Очень ценные. Они обычно не делятся таким с чужаками.

Принимаю дары с поклоном. Уважение — важно. Особенно с союзниками.

— Передай — мы ценим это. И благодарим.

Фёдор переводит. Муравьи снова щёлкают — долго, сложно.

— Господин… — голос Фёдора меняется, в нём появляется удивление. — Они говорят… они построят стены вокруг нашей базы. Защитные сооружения. Чтобы охранять её так же, как мы охраняли их город.

Смотрю на муравьёв. Они смотрят на меня. Вот это нежданчик.

— Передай — мы принимаем. Мы союзники. Вместе — будем сильнее.

Фёдор переводит. Муравьи склоняют головы — странный, почти человеческий жест.

Котов подходит ближе.

— Неплохо, Скорпионов, — говорит он тихо. — Совсем неплохо. Ты не просто спас их город — ты заслужил их преданность. Это дорогого стоит.

— Это только начало, — отвечаю я, глядя на горизонт. Туда, куда отступили бурые. — Война не окончена. Они вернутся. С ещё большей армией.

— И что тогда?

— Тогда мы будем готовы по-настоящему.

Смотрю на своих людей. Усталые, раненые, но живые. Победители.

Смотрю на союзников. Чёрные муравьи убирают тела, чинят стены. Работают слаженно, без суеты, без эмоций.

Смотрю на Котова, на Кабанского, на всех, кто пришёл сюда сражаться.

Мы — армия. Маленькая, но настоящая армия.

И теперь наш ход.

— Возвращаемся, — говорю я. — Раненых — первыми.

— А вы, господин? — спрашивает Олег.

— А мне надо кое-что здесь уладить. Скоро я тоже вернусь.

Время, будто ускоряет свой ход. Столько всего сделано и столько ещё предстоит. Расслабляться некогда, враги не дремлют.

После битвы ночь проходит беспокойно.

Мне снятся муравьи — сотни, тысячи, бесконечные волны хитиновых тел. И огонь. Мой огонь, пожирающий их, но недостаточно быстро. Они всё лезут и лезут, пока не погребают меня под собой.

Просыпаюсь в холодном поту. За окном — рассвет.

Лежу несколько минут, глядя в потолок. Потом встаю, умываюсь, одеваюсь. Есть дела поважнее, чем кошмары. А чтобы сны не стали реальностью — тренировки мне в помощь. Но и про артефакт забывать не стоит.

Кольцо Сольпугиных. Я пытался соединить его с окаменелым тельцем — и почти получилось. Почти. Но огня не хватило, янтарь застыл раньше времени.

Может, Фёдор что-то подскажет?

Достаю из сейфа кольцо и камень, иду в лабораторию.

Фёдя уже на ногах — видимо, тоже толком не спал. Склонился над каким-то прибором, что-то настраивает, бормочет себе под нос.

— Фёдор.

Он вздрагивает, оборачивается.

— Господин! Не слышал, как вы вошли.

— Мне нужна твоя помощь, — без предисловий кладу на стол кольцо и камень.

Он смотрит на артефакты. Глаза загораются профессиональным интересом.

— Это… что вы хотите, чтобы я сделал с ними?

— Я пытался соединить их огнём — не вышло.

— Огнём? — Фёдор берёт кольцо, рассматривает под лупой. — Янтарь размягчился?

— Да, но недостаточно. Застывает раньше, чем тельце встаёт на место.

— Хм, — он крутит кольцо в руках, изучает со всех сторон. — Янтарь древний. Очень древний. Возможно, магически укреплённый. Обычного огня — даже вашего, особенного — может не хватить.

— Тогда что делать?

Фёдор задумывается. Смотрит на кольцо, потом — на рабочий стол, потом — снова на кольцо.

И тут мой взгляд падает на Паяльное Жало.

Оно лежит на подставке в углу лаборатории — там, где Фёдор оставил его после исследований. Тусклый металл, выгравированный скорпион. Артефакт, который пробудил во мне огонь Сольпуги.

— А