Клуб гениальных психопатов. Странности и причуды великих и знаменитых - Марк Ильич Котлярский

брал с собой личную посуду – ложку, вилку, нож, бокал – и пользовался только ими. Его бокал находился на шкафу: Маяковский опасался, что кто-то по ошибке отопьет из него и «передаст» что-то через слюну, будь то болезнь или чужая энергия. Сложно представить, что такой яростный публичный оратор, умевший захватывать толпу буквально с первой строчки, был в быту тревожно-замкнутым, чуть ли не маниакально оберегающим личные границы. Но именно это делает его таким близким и человечным.

Маяковский редко говорил о страхе в прямом смысле. Он был слишком горд, слишком заворожен образом бунтаря. В одной из своих лекций, шутя, он сказал:

«Я боюсь только одного – плохих рифм. Все остальное – поправимо», – однако его привычки, письма, стихи передают то, чего он действительно боялся: предательства, болезни, старости, забвения. В поэме «Вот как я сделался собакой», которая, по сути, откровение, и крик, и исповедь, он признается:

«Весь как есть искусан злобой!»

Маяковский был безмерно влюбчив, почти болезненно зависим от женского внимания и тепла; в частности, Лиле Брик он говорил:

«Любовь – это сердце всего. Если оно прекратит работу, все остальное отмирает, делается лишним, ненужным. Но если сердце работает, оно не может не проявляться во всем».

Он переходил из конфликта в восторг, от брошенности к жажде быть боготворимым – и снова в бездну отчаяния.

Он страдал от проблем с кожей – экземы, зуда, – и это тоже, по словам биографов, изматывало морально. Именно страх – быть ненужным, покинутым, забытым – во многом стал той последней каплей, которая привела к трагическому финалу. В 1930 году, на пике творческой силы, богатый, узнаваемый, влиятельный, Маяковский умирает из-за выстрела в сердце. В предсмертной записке Маяковский написал: «Всем: не вините никого в моей смерти и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил. Мама, сестры, товарищи, простите – это не метод (не советую другим), но у меня выхода нет…»

Андрей Миронов страдал клаустрофобией (страх замкнутого пространства)

Элегантность, азарт, голос с легкой хрипотцой, который украшал добрую половину советского кино периода 60–80-х. Андрей Миронов, сердцеед в шикарном пиджаке, знаток интонации и вечная звезда экрана. Его роли – сплошное движение: бегает, смеется, поет, танцует. Возможно, это неслучайно?

Миронов боялся замкнутых пространств, и в кинематографических кулуарах этот страх был известен. Он избегал небольших лифтов, предпочитал не запираться в гримерке, и сцена была для него способом убежать от внутреннего сжатия.

Клаустрофобия нередко – телесное выражение гораздо более сложной тревоги: страх потерять свободу, контроль, реактивность.

У актера, который жил на грани – аплодисменты как кислород, – страх замкнутого пространства был не просто физиологическим, а, скорее всего, экзистенциальным. Застрять – значит исчезнуть.

Звезды становятся ближе

Какими бы ни были наши страхи – страх публичных выступлений, как у Эрнеста Хемингуэя, пирофобия – страх огня, от которого Хемингуэй тоже страдал, или боязнь быстрой езды, как у Михаила Андреевича Суслова, – они все равно остаются частью нас. Эти страхи не делают нас слабыми. Они делают нас живыми.

Когда мы узнаем, что за фасадом великих достижений, наград и сценических оваций стоят самые обычные, очень человеческие переживания, – мы вдруг ощущаем точку соприкосновения. Звезды становятся ближе. Мы перестаем воспринимать их как недосягаемых, поскольку понимаем: уязвимость есть и у них.

А если гений способен признать свою уязвимость – значит, имеем право сделать это и мы. Более того – в этом признании начинает происходить самое важное. Мы перестаем бороться против себя и начинаем путь к принятию и трансформации. И тогда появляется шанс действительно что-то изменить.

Комментарий психолога. Зачем нам нужны страхи?

Все мы разные, со своими желаниями, страстями, способностями и, конечно, страхами…

Для начала определимся в понятиях, которые часто путают и считают синонимами: тревога, страх и фобия.

Тревога – это эмоция, которую человек испытывает при неопределенности и ощущении надвигающейся беды, когда не может объективно объяснить, почему она появилась.

Страх же возникает при реальной опасности, в ситуациях, которые угрожают жизни или здоровью.

В свою очередь фобия проявляется в боязни конкретной ситуации или объекта и провоцирует состояние неконтролируемого ужаса. От обычного страха фобию отличает бессмысленность, и она с трудом контролируется сознанием и здравым рассудком.

А если глубже, страх сам по себе – естественная защитная функция организма, переданная на генетическом уровне нам в наследство еще от первых предков, живших в мире, полном хищников, когда он был важнейшим инструментом выживания. В современном мире, как правило, нам не угрожают опасности, наводившие ужас тысячи лет назад на наших прародителей. Однако память о них передается из поколения в поколение, и большинство продолжает реагировать на знакомые буквально на уровне ДНК стимулы страхом. А это, к примеру, змеи, страх перед которыми свойственен всем приматам; высота – страх падения достался от предков, которые лазили по деревьям; темнота – страх возможной угрозы, которая может таиться во мраке. Их называют врожденными страхами.

Зато фобий от рождения у человека обычно нет. Они возникают и закрепляются в результате воспитания, окружающей среды и жизненного опыта. Вы же наверняка знаете: большинство психоэмоциональных патологий берут истоки именно в детстве. Например, мама боялась собак, просто боялась, имея негативный опыт. Она будет удерживать ребенка от контактов с этим животным: гладишь собаку – опасно, отойди, а если избегаешь ее – молодец, послушный ребенок. В раннем возрасте периодическое повторение этого предупреждения может сформировать фобию, боязнь собак.

Как справиться с фобией? Нейрофизиологи не так давно научно подтвердили то, о чем психологи догадывались уже лет сто как: наш мозг не видит разницы между физическим действием в реальности и в воображении. Эта особенность, с одной стороны, безусловно, недостаток, провоцирующий формирование фобий, а с другой – преимущество, которое можно использовать для их преодоления. Конечно, лучше это делать в сопровождении психотерапевта. Механизм таков: представить себя в пугающих обстоятельствах – пережить страх в воображении, но при этом смоделировать позитивный исход ситуации, когда пугающее не происходит и вам совершенно не страшно. Моделирование подобного развития событий и проживание несколько раз помогают избавиться от фобии, которая мучает уже долгое время.

Вернемся к страхам. Человек – существо социальное, поэтому большинству современных людей сегодня присущи страхи не столько врожденные, а привитые социумом: публичных выступлений, получить отказ, поднять стоимость своих услуг, первым знакомиться с людьми… Конечно, это сильно снижает качество жизни.

Заглянем еще глубже! По сути, все страхи сводятся к четырем – экзистенциальным, связанным непосредственно с сущностью человека и очень редко осознанным: страх бессмысленности существования, страх одиночества,