Не мой формат - Кира Северина

* * *

Финишировали мы вторыми. Я ушёл, не дожидаясь результата, потому что ещё минута рядом с ней — и лёд бы дал трещину прямо в кадре.

А вечером было то, к чему я оказался не готов совсем.

Уходили Гарик с его чакра-девушкой.

Пары осталосьтри.

Их не выгнали в привычном смысле — они, кажется, ушли сами, по совокупности зрительских симпатий и собственного безмятежного нежелания бороться.

Встали, держась за руки, и объявили, что им и так хорошо, а финал пусть достаётся тем, кому есть что доказывать.

— Нам доказывать нечего, — сказал Гарик просто. — У нас совпали энергии. И вайфай дома хороший. Чего ещё надо.

Чакра-девушка кивнула, лучась нирваной.

Их проводили под самые тёплые за весь сезон аплодисменты — двух людей, которые единственные в этом гадюшнике умудрились ничего не сломать, никого не предать и просто быть счастливыми.

А потом Гарик подошёл ко мне.

* * *

— Слушай, — сказал он, и в руках у него была коробка. Большая. Я уже знал, что внутри. — Я тут это. Ухожу. А запасы остаются. Не пропадать же добру.

Он сунул мне коробку. Она была доверху набита протеиновыми батончиками.

Целоесостояние по внутренней валюте этого дома.

— Наследство, — торжественно пояснил Гарик. — Вся империя. Ты теперь главный по батончикам. И по караулу, если что, — он подмигнул. — Хотя караулить тебе вроде больше не за кем.

Удар был не нарочный. Гарик вообще не умел нарочно. Но попал он точнее, чем все сценаристы Марго вместе взятые.

— Спасибо, — сказал я, принимая коробку. Не знал, что ещё сказать.

— И вот ещё. — Гарик помялся. Потом вытащил из кармана отдельный батончик и протянул его мне — не из коробки, а как-то особенно, лично. — Этот — на чёрный день. У тебя он, похоже, как раз наступил.

Я взял.

— Гарик, — сказал я. — Можно вопрос? Раз уж ты уходишь.

— Валяй.

— Ты сегодня смотрел испытание. На доверие. — Я сам не понимал, зачем спрашиваю поплавка. — Как тебе… со стороны?

Гарик подумал. Серьёзно, обстоятельно, как думают только очень простые и очень незамутнённые люди.

— Ну, странно было, — сказал он наконец. — Ты вёл так, будто тебе вообще на неё плевать. Голосом прямо ледяной. Я аж поёжился.

— Вот именно, — сказал я.

— Но руки-то держали, — добавил Гарик. — Я считал. Ноль падений. Совсем ноль.

Он почесал затылок и продолжил.

— Знаешь, я когда злюсь по-настоящему — я роняю. Тарелки там, телефоны. Один раз партнёршу на тарзанке чуть не уронил, и то случайно, а злился-то не сильно. А ты её через всю полосу пронёс как хрустальную. — Он пожал плечами. — Так не ненавидят, парень. Так берегут. Ты ужопределись.

И ушёл. С чакра-девушкой, с лёгким сердцем, с пустыми руками — всё своё батончиковое богатство он оставил мне, и не только его.

* * *

Я стоял с коробкой батончиков в руках, в опустевшей студии, и впервые за двое суток лёд внутри пошёл трещиной.

«Так не ненавидят. Такберегут».

Чёрт бы побрал этого поплавка.

Чёрт бы побрал его арифметику. Ноль падений.

Я-то думал, я отыграл идеальный холод.

А оказывается, всё это время руки сдавали меня с потрохами — каждому, кто умел считать.

Даже Гарику.

Я ненавидел её. Я был уверен, что ненавидел. Это было удобно, безопасно и почти не больно — почти.

Но руки не врут. Тело помнит то, что разум приказывает забыть.

И если я, при всём своём ледяном представлении, физически не сумел дать ей упасть — значит, дело плохо.

Значит, лёд — это тоже картинка.

А под картинкой всё то же, что и было. Только теперь ещё и с заголовком поперёк.

Впереди был финал. Прямой эфир. Вся страна. И, я уже знал, продюсеры потребуют «развязку» — слезливое воссоединение на камеру, ради которого Марго и держала нас обоих до конца.

Я твёрдо решил: никакого воссоединения. Хватит с меня глубины. Один раз нырнул — чуть не утонул.

Решилтвёрдо.

Держа в руках коробку батончиков и один отдельный — на чёрный день, который, как верно заметил поплавок, у меня как раз наступил.

«Ноль падений, — стучало в голове, ровно, упрямо, как Гариков счёт. — Ноль. За всю полосу. Ни одного».

Вот же поплавок. Утопил меня одной цифрой.

От автора:

Не бейте автора тапками.

Да, я уронила героев на дно. Да, Макс мёрзнет, а счастье под заголовком. Но я из тех злодеек, кто роняет, чтобы потом достать — без камер, без Снежаны и без этого вашего алгоритма.

Отдельный респект Гарику: главный поплавок сезона оказался единственным, кто сказал правду в лицо. «Так не ненавидят — так берегут». Гений. Батончик ему. Нет, два.

Дальше — финал. Запасайтесь батончиками и салфетками. Пригодится и то, и другое.

Целую.

Ваша Кира.

Глава 30: Решающий момент

Финал устроили на высоте.

Конечно, на высоте. Марго знала про меня всё — в том числе и то, что я боюсь её до зелени в лице.

Грех было не использовать.

Две платформы под куполом студии, метрах в десяти над матами.

Между ними — узкий мост, тонкий, раскачивающийся, с одной-единственной задачей: чтобы двое, стоящие на разных концах, пошли навстречу и встретились где-то посередине.

— Правила просты, — вещал Артур снизу, крошечный и довольный. — Финальное испытание сезона. Партнёры стоят на разных платформах. Чтобы пройти его — нужно просто встретиться. Дойти друг до друга. Неважно, кто сделает сколько шагов. Важно встретиться на мосту. Это, дорогие мои, и есть метафора всего нашего шоу: способны ли вы — несмотря ни на что — сделать шаг навстречу?

Я стояла на своей платформе, вцепившись в поручень побелевшими пальцами, смотрела на десять метров пустоты под ногами и думала: какаяизящная жестокость.

Заставить женщину, которая боится высоты, шагнуть над пропастью к мужчине, которого она предала. В прямом эфире. Под восьмой камерой.

«Решающий момент», мягкий наезд. В монтаже это будет выглядеть как любовь всей жизни.

Я сама писала, что именно так её и собирают.

* * *

Первой пошла семейная пара. И, как всегда, спасла нас всех от того, чтобы воспринимать происходящее слишком всерьёз.

Они вышли на свои концы моста и немедленно начали ругаться.

— Не раскачивай! — крикнула жена, балансируя.

— Это не я, это мост! Конструкция такая!

— Конструкция — это ты! Иди ровно!

— Я иду ровно, это ты семенишь!

И при этом — переругиваясь, обзываясь, споря о том, кто виноват в раскачке, — они шли.

Навстречу. Не останавливаясь. Без единой секунды сомнения, дойти ли.