Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

И это ничего не решает.

Он медленно кивнул.

— Понимаю.

— Не уверена.

— Объясни.

Я смотрела на него.

— Я любила тебя в день развода.

— Знаю.

— Это не помешало тебе подписать.

Адриан отвел взгляд.

— Да.

— Значит, сам по себе факт любви не делает отношения безопасными и не гарантирует, что люди не причинят друг другу серьезный вред.

— Ты считаешь меня опасным для себя?

— Не физически.

— Я понял.

Он выглядел так, будто хотел спросить еще, но не решался.

Я сама закончила:

— Я не доверяю тебе принимать решения, которые касаются моей жизни.

Вот оно.

Не любовь.

Доверие.

Адриан долго молчал.

— Справедливо.

Я сразу поморщилась.

— Опять это слово.

— Что мне сказать?

— Не знаю.

— Тогда скажу иначе. Ты имеешь основания.

Так было лучше.

— Да.

— Можно вернуть это доверие?

Я не ответила сразу.

Потому что не знала.

И впервые не хотела превращать незнание в срочное решение.

— Возможно.

Адриан посмотрел внимательнее.

— Это больше, чем я ожидал.

— Не делай из этого обещание.

— Не буду.

— И не спрашивай, что именно надо сделать.

Он почти улыбнулся.

— Я собирался.

— Знаю.

— Почему нельзя?

— Потому что ты превратишь это в список.

Адриан рассмеялся.

По-настоящему, хоть и негромко.

— Это настолько очевидно?

— Для меня — да.

— Хорошо. Не буду спрашивать.

— Спасибо.

Он снова стал серьезнее.

— Но что мне тогда делать?

— То, что считаешь правильным, даже если я никогда к тебе не вернусь.

Он не ожидал.

Я видела.

— Даже если результата для нас не будет.

— Да.

— Открывать архивы, возвращать годы, спорить с советом дома...

— Возвращать годы ты обязан независимо от отношений. Не смешивай.

— Верно.

— А все остальное — твоя жизнь. Твои решения. Если меняешь что-то только потому, что надеешься получить жену обратно, это не изменение. Это сделка.

Адриан молчал долго.

Потом спросил:

— А если я хочу тебя обратно и одновременно считаю, что все это правильно?

— Тогда тебе придется жить с тем, что одно не гарантирует другое.

— Понимаю.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Теперь ты используешь это слово.

— Иногда можно.

Мы допили давно остывший чай.

Я встала, чтобы поставить чашки в раковину. Адриан машинально поднялся следом и взял свою.

Мы столкнулись возле узкого прохода между столом и шкафом.

Слишком близко.

На мгновение я почувствовала знакомое тепло его тела и запах, который семь лет был частью моего дома.

Адриан тоже остановился.

Его рука была совсем рядом с моей.

Я могла сделать полшага.

Он тоже.

Никто не сделал.

Я забрала чашку.

— Я сама.

Он отпустил.

Это было маленькое движение.

Но я заметила.

Мы перешли в гостиную.

Я села в кресло, Адриан — на диван напротив.

Разговор мог закончиться.

Но оставалась одна вещь, которую я не собиралась оставлять на потом.

— Теперь мой вопрос.

— Какой?

— Если бы врачи не дали окончательного заключения, ты бы развелся?

Адриан задумался.

— Тогда — нет.

— Даже если совет продолжил бы давление?

— Я бы тянул.

— Это не ответ.

Он вздохнул.

— Наверное, рано или поздно пришлось бы выбирать открыто.

— И что бы ты выбрал?

— Не знаю.

Я удивилась.

Он заметил.

— Ты ожидала «тебя»?

— Или «дом».

— Раньше я бы назвал один вариант. Сейчас не хочу придумывать благородную версию прошлого человека, которым тогда не был.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Но я знаю другое. Я должен был довести проверку до конца прежде, чем решать.

— Да.

— И если бы независимые врачи сказали то же самое?

Мне было неприятно отвечать.

— Тогда мы все равно оказались бы перед вопросом, что делать с браком без наследника и под давлением дома.

— И ты?

Я подумала.

— Я не знаю.

Теперь усмехнулся он.

— Значит, оба научились.

— Чему?

— Говорить «не знаю».

Я тоже улыбнулась.

— Похоже.

Адриан наклонился вперед, положив локти на колени.

— Я не хотел другого брака.

— Я знаю.

— И не искал женщину, которая даст наследника сразу после развода.

— Я не думала, что искал.

— Совет уже обсуждал...

Я подняла ладонь.

— Не надо.

Он остановился.

— Почему?

— Потому что я не хочу сейчас слушать, кого твой совет считает подходящей будущей женой. Это не имеет отношения к нашему разговору.

— Я никого не выбрал.

— Адриан.

— Все. Понял.

Он потер переносицу.

— Иногда мне трудно определить, что теперь можно говорить.

— Мне тоже.

— Раньше между нами почти не было запретных тем.

— Раньше мы были женаты.

— Да.

Он сказал это без давления.

Просто факт.

Я посмотрела на часы.

Было почти десять.

Мы разговаривали больше двух часов.

— Тебе пора.

Адриан кивнул.

— Да.

Он встал.

В прихожей надел плащ и несколько секунд возился с застежкой, хотя обычно справлялся одним движением.

— Спасибо, что выслушала.

— Мне тоже нужен был этот разговор.

— Стало легче?

Я подумала.

— Нет.

Адриан удивился.

— Нет?

— Но стало понятнее.

Он кивнул.

— Мне тоже.

Я открыла дверь.

Адриан уже вышел на площадку, когда остановился.

— Ливия.

— Да?

— Я действительно любил наш брак. Не только тебя. Саму нашу жизнь.

Я почувствовала, как болезненно сжалось внутри.

— Я знаю.

— Раньше не был уверен, что ты это знаешь после всего.

— Знаю.

— Хорошо.

Он не стал добавлять ничего.

Спустился по лестнице.

Я закрыла дверь.

В квартире стало слишком тихо.

Я не хотела сразу идти спать.

Вернулась на кухню, вымыла чашки и поставила их в шкаф. Потом открыла окно. Вечер уже был прохладнее, чем несколько часов назад.

Разговор не изменил фактов.

Адриан подписал развод.

Я потеряла семь единиц жизненного срока.

Одна вернулась.

Шесть оставались в нем.

Палата Огненных Союзов все еще должна была объяснить, почему в нашем браке существовал обязательный модуль ОП-1.

Ни одна из этих вещей не стала меньше.

Но внутри меня впервые разделились две истории, которые я до сих пор постоянно смешивала.

Одна была про систему.

Про скрытую печать, жизненный ресурс, технические шаблоны, врачей и людей, которые могли годами использовать чужую жизнь без согласия.

Другая была про Адриана.

Его не заставляли красть мои годы. Он не знал,