Сопля - Гектор Шульц

мозгов молодежи. Герцог и открыл гражданину Чугункову блатной мир, в котором Антон Сергеевич очень комфортно себя чувствует. Тому, как он вползает в душу очередному человеку, можно только восхититься. Но свой талант он использует лишь в криминальных целях.

- Я не знала, - честно ответила я.

- Многие не знали, - прищурился Пичугин. – Пожалуй, именно гражданин Блоха и представляет наибольший интерес в этой компании. Но он хитер и осторожен. Все, что он делает, он делает чужими руками. А маски, которые он носит… хм, их количество невозможно сосчитать, Саша. Вот и думай теперь, как с этой информацией жить. Исхода, на самом деле, два. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Либо сегодня, завтра, через год или два твой уродливый вспухший труп тоже найдут грибники в каком-нибудь лесочке. Только тогда я уже ничем тебе помочь не смогу. Разве что свечку поставлю. За упокой.

- А как… - я кашлянула, пытаясь выплюнуть слова, которые не хотела говорить. – Как вам помочь? Я же в лоб не спрошу, кто сливает им информацию?

- Ты искала для них людей, Саша. Посылки доставляла. Придумаешь, как выкрутиться, - улыбнулся Пичугин и положил на стол визитку. – Позвони, если что узнаешь. И в этот раз не потеряй номерок. Второго шанса не будет, а время твое уже начало таять. Не просри его зря. А, пока не забыл. На днях нашли еще один подарочек. Знакомое лицо?

Он протянул мне очередную фотографию, и одного взгляда хватило, чтобы меня снова вывернуло наизнанку. Потому что на фотографии я увидела Кулю. Она лежала на траве, смотря стеклянным взглядом в небо. Живот вспорот и в куче гниющих внутренностей виднеются крохотные личинки опарышей.

Домой я вернулась разбитой и усталой. Проигнорировала недовольное ворчание старухи-соседки, которую разбудила поздним возвращением. Просто повалилась без сил в кровать и уставилась в черный потолок воспаленными глазами. В голове лихорадочно крутились мысли о том, что делать и как дальше быть.

Конечно, Пичугин мог и соврать, мог и манипулировать, но что-то мне подсказывало, что правды в его словах куда больше, чем он сказал. Блоха вряд ли бы рассказал мне о Куле, как и о всех остальных, кого я навещала, передавая послания моих «друзей». И Пичугин сыграл идеально, показав мне фотографию Кули последней. Забил последний гвоздь в крышку гроба моей и без того расшатанной психики. Он знал, что я не смогу забыть нашу беседу. Но окончательный выбор был за мной.

- Зеленая ты какая-то, Саня, - сочувственно бросил Блоха, когда я навестила его и Тарика в ресторане. – Заболела?

- Наверное, съела что-то не то, - вымученно улыбнулась я. – Все в порядке. Не обращай внимания.

- Борзеет Пичугин, - проворчал Тарик, наливая мне чай. – Пей, Саша. Пей. Полегчает.

- Не борзеет. Пытается стукача себе найти, - хмыкнул Блоха, внимательно на меня смотря. Я рассказала ему лишь то, что меня дернули в подъезде и отвезли в отдел, где Пичугин задавал вопросы о моей работе. – Гвидона помнишь?

- Забудешь этого маймуна, - выругался грузин. – Из-за него хорошего человека посадили.

- Ну, Саня у нас не такая, - улыбнулся Блоха, но мне в его голосе послышалась издевка. А может это очередная маска, о которых говорил мне Пичугин. – Она своих не сдает. Ладно, не бздите. У Пичугина на нас ничего нет. Было бы, давно бы сюда маски-шоу прилетели и всех мордой в пол уложили.

- Типун тебе на язык, Антоша, - рявкнул Тарик, но Блоха лишь рассмеялся в ответ.

- Не впервой, Таро. Чо еще говорил, Сань?

- Говорил, что из-за меня Белова того убили. С семьей, - тихо ответила я.

- Не мы его убили, Саша, - встрял грузин. – Белов Авто все вернул. Все, до копейки. Видать еще где-то накосячил, мамой клянусь.

- Да, я знаю, - соврала я. – Просто он фотографию показал. А там… приятного мало, короче.

- Что за человек, а? Лишь бы мучить, - всплеснул руками Тарик. – Ты пей, Саша, чай. Давай, давай.

- Спасибо, дядь Тарик.

- Что там. Свои же, не чужие.

В голове тут же встала на место недостающая деталь. И Тарик, и Блоха боялись. Боялись, что я ляпнула Пичугину что-то не то. И проверяли меня, раз за разом вворачивая слова о дружбе. Меня бросило в пот. Если они почуют ложь, мне точно не жить. А Пичугин ясно дал понять, что поможет только в одном случае.

- Я ему тоже самое сказала, - вздохнула я. – Либо отпускайте, либо скажите, за что задержали. Он сразу заднюю дал.

- Молодца, - кивнул Блоха. – С такой гнилью только так и говорить. Смотри, Саня. Ментам верить нельзя. Никогда. Все, что их заботит, это глухари, которые они на кого-нибудь повесить хотят. Дело закрыто, звездочку получили и им заебись. Сидят с довольной мордой, а приличные люди страдают.

- Ага, - протянула я. – Он тоже что-то там о помощи говорил. Да только не он меня с улицы вытащил.

- Правильно говоришь, родная, - улыбнулся Тарик, выкладывая на стол печенье. – Но мы с ним еще пободаемся. Скажем, что нельзя наших людей почем зря тревожить. Есть управа и на таких, как Пичугин этот.

- Ладно, черт с ним. Я его словам ни на грамм не поверила, - ответила я и повернулась к Блохе. – Может, работа есть какая? А то фотография та до сих пор перед глазами.

- Работа, Саня, есть всегда. Но я тебя ща грузить не буду, - понимающе ухмыльнулся Блоха. – По мелочам побегаешь, головой отдохнешь.

Я же поняла другое. Блоха все еще боится. Но это даже к лучшему. Если я потом опять услышу об очередном трупе, в котором узнаю того, к кому меня посылали, больше не смогу спокойно спать. Поэтому просто благодарно улыбнулась, стараясь сыграть наивную дурочку максимально убедительно.

Примерно месяц я бегала по городу с мелкими поручениями, пока Блоха не убедился, что мне можно доверять, как прежде. Но я тоже старалась никак себя не подставлять. И задумываться о предложении Пичугина начала ближе к осени, когда страсти понемногу улеглись. Тогда же и начались робкие попытки прощупывания людей из ближайшего окружения Тарика.

Я до одури боялась попасться и настолько истрепала себе нервы, что похудела, осунулась и превратилась в тень прежней себя. К моему счастью, Блоха списал все