Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла

Демонстрация женщин за мир и равенство. Август 1970 года

Протесты против Вьетнамской войны привели к тому, что новый президент Ричард Никсон приложил усилия к выводу войск из Вьетнама, несмотря на то что этот шаг означал сдачу страны ненавидимым коммунистам.

Более того, Никсон и руководитель его внешней политики Генри Киссинджер совершили международный маневр: признали коммунистический Китай и обеспечили ему место в Совете Безопасности ООН, сыграв на противоречиях между Москвой и Пекином. Этот шаг создал возможности для роста экономики Китайской Народной Республики, начавшегося после проведенных Дэн Сяопином реформ, но в тот период оказался удачным способом подорвать влияние Советского Союза. Кроме того, это признание показало, что основным соперником США в мире является именно СССР, а не «мировой коммунизм», — внешняя политика страны, как это всегда предлагал Киссинджер, была переформулирована в геополитических, а не в идеологических терминах.

Мао Цзэдун и Генри Киссинджер в Пекине. 1972 год

В движении за гражданские права, а позднее в антивоенных протестах участвовала американская молодежь — в них вызревали зародыши будущих «культурных войн». Целое поколение американцев провело молодость, занимаясь общественным активизмом, контркультурным творчеством, — или воевало в джунглях Вьетнама.

Один из новых расколов общества прошел между сторонниками либеральных свобод и религиозными традиционалистами, наследниками пуританских ограничений. Если в эпоху «прогрессизма» начала XX века реформаторы и христианские проповедники находили общий язык в борьбе за улучшение общества, то теперь они все чаще оказывались по разные стороны социальных конфликтов.

Меняющаяся роль Америки

В Европе по мере послевоенного восстановления экономики и политического статус-кво созревал новый антиамериканизм. Политическим лидером этого движения стал президент Франции Шарль де Голль. Франция, напоминая американцам о взятых ими в рамках Североатлантического договора обязательствах, на протяжении 1950-х годов рассчитывала, что Вашингтон придет на помощь Парижу в его попытках удержать Алжир. США, однако, не считали, что стремление удержать колонию подпадает под условия вмешательства НАТО, не видели в алжирских повстанцах коммунистов и в целом традиционно выступали за самоопределение народов.

Генерал де Голль на протяжении 1960-х пытался поднять роль Франции в Европе и, столкнувшись с сопротивлением Соединенных Штатов, обострил конфликт с заокеанской республикой. В 1963 году Франция заблокировала вступление Великобритании в ЕЭС и заключила двусторонний договор с Германией, в 1964-м признала коммунистический Китай, в 1965-м де Голль произнес знаменитую фразу о «Европе от Атлантики до Урала», в которой не было места США, в 1966-м Франция вышла из военной организации НАТО, а французский президент возложил всю ответственность за войну во Вьетнаме на Вашингтон, а в 1967-м развернул кампанию против доллара[195]. И хотя другие европейские страны предпочитали поддерживать США, а не Францию, голлистский антиамериканизм пользовался заметной популярностью в Западной Европе.

США оставались гарантом европейской безопасности, однако к началу 1980-х, после решения о размещении в Европе советских и американских ракет средней дальности, европейцы вдруг осознали, что их континент может стать основным театром военных действий в случае конфликта двух сверхдержав. В Европе развернулось мощное движение против размещения ракет. Хотя было понятно, что это движение используется в пропагандистских целях Советским Союзом, вряд ли надо ставить под сомнение искренность европейцев. Военные базы Соединенных Штатов на европейской земле из гарантов безопасности все больше превращались в фактор риска.

Сдерживание коммунизма в этот период превратилось в соревнование с Советским Союзом за то, какую политическую ориентацию изберут освобождавшиеся от колониальных уз страны Азии и Африки. Сфера влияния коммунизма постепенно росла, хотя для многих лидеров национально-освободительных движений выбор Москвы в качестве основного партнера диктовался скорее геополитическими соображениями, чем популярностью идей Маркса и Ленина.

Биполярное деление мира вело к тому, что часть элит развивающихся стран выбирала «покровителя», исходя из его экономической или военной силы и системы союзов с ближайшими соперниками и друзьями, однако формулировала свой выбор на идеологическом языке своего нового союзника: обращение за покровительством к СССР подразумевало «социалистический выбор», а к США — «свободный демократический мир». В результате не всегда было просто понять, в каких случаях действительно побеждала идеология и пример страны-патрона, а в каких словесные реверансы в адрес великих идей лишь камуфлировали надежду на военную или экономическую поддержку.

В 1961 году в попытке ускользнуть от такого выбора Индия, Югославия и Египет основали Движение неприсоединения, члены которого отказывались от участия в военно-политических блоках холодной войны и, соответственно, от присяги идеологическим формулам расколотого мира. На Ближнем Востоке поддержка Соединенными Штатами Израиля сделала США непопулярными среди населения и элит подавляющего большинства арабских стран.

В закрытом для контактов с США советском обществе, несмотря на официальный антиамериканизм, парадоксальным образом не формировалось разочарование в американской модели, которая оставалась привлекательной для тех, кто по разным причинам не принимал советскую власть. С диссидентских позиций Соединенные Штаты выглядели гомогенными, и внутренние противоречия этой страны игнорировались как неважные. Более того, антивоенные протесты, студенческие демонстрации тоже воспринимались частью диссидентской советской интеллигенции как левацкие выходки не ценящих свободу людей. Будущий нобелевский лауреат Иосиф Бродский и его друг переводчик Андрей Сергеев спорили с американскими издателями Карлом и Эллендеей Профферами, публиковавшими в своем издательстве Ardis запрещенную в СССР русскую литературу: «Андрей и Иосиф нападают на нас из-за нашего отношения к войне во Вьетнаме. Как и большинство людей нашего возраста, мы против войны. А они считают, что мы дураки, если не стремимся уничтожить коммунизм везде, где можем. Что до протестующих студентов в Америке — поделом, что их бьет полиция, пусть занимаются своими студенческими делами, а не играют в политику».

Советские интеллигенты этого круга склонны были оценивать США и мир, просто меняя минус на плюс в советской пропаганде. «Мне жаль это говорить, я люблю людей, но вы должны отправиться туда и сбросить на них водородную бомбу. Это очень печально, но они же не люди», — эпатировал Бродский либеральных хозяев Ardis, говоря о Вьетнаме[196].

В то же время советские лидеры 1960-х Никита Хрущев и сменивший его Леонид Брежнев пытались реформировать СССР и в этом реформаторстве опирались на американские образцы. Хрущев привез из своей поездки в Америку не только кукурузу, но и множество идей по улучшению жизни советских людей, от магазинов самообслуживания и кафетериев до массового производства автомобилей. Менее известно, что в 1974 году заведующий общим отделом ЦК КПСС (и будущий генеральный секретарь) Константин Черненко летал в США для изучения и закупки там современной оргтехники для ЦК[197]. «Догнать и перегнать