Возвращение наследника - Валерия Веденеева

В детали я решил не вдаваться — ни к чему этому Брату было о них знать — и, проговорив клятву, лишь сказал, что являюсь новым посланником Пресветлой Хеймы… После чего пришлось прерваться, потому как реакция на эти слова у Диуса оказалась куда более резкой, чем, скажем, у Иринг. Он вскочил, уставившись на меня дикими глазами, потом не менее изумленно посмотрел на Теагана, который сидел молча, с непроницаемой миной.

— Посланник, — повторил он и вновь перевел взгляд на меня. — Богиня нас все же не бросила! Нет, не бросила… — Голос его упал до шепота, а на лице появилось растерянно-радостное выражение.

Теперь настал мой черед недоверчиво на него смотреть.

— Вы что, сомневались в Пресветлой Хейме? — спросил я. Диус не ответил, а его растерянно-радостное выражение вдруг сменилось откровенно злым.

— Ложь, — пробормотал он. — Все ложь! Фальшивка!

Такое поведение было явно ненормальным…

Вспышка — и бледно-голубая ветвистая молния ударила в Диуса. Ударила, но лишь безвредно стекла по фигуре, вернее, по невидимой защите, покрывшей его тело. Одновременно с ударом Теаган выкрикнул:

— Отойди от него, Рейн! Назад!

Камень в кольце Теагана горел ярко-ярко.

Я вскочил, накидывая на себя дополнительные щиты и призывая невидимые щупальца. Что за иштава чехарда начала тут твориться⁈

Диус будто не заметил удара и не услышал крика. Но злость с его лица ушла, и оно теперь вновь казалось растерянным, но уже без тени радости. Как у ребенка, у которого прямо из рук исчезла любимая игрушка.

— Но как же так? — бормотал Диус, глядя перед собой невидящими глазами. — Как же так? Он же дал клятву. Фальшивка бы умерла, верно ведь? Скажи же, верно?

Покрывавшая его защита, прежде невидимая, вдруг приобрела цвет — болотистый, коричнево-зеленый — и одним мгновенным скачком выросла в мощный купол, который охватил меня, заставив оказаться в одном пространстве с Диусом и отрезав от Теагана.

Появление купола заставило Диуса очнуться — сперва он часто заморгал и уставился на меня так, словно впервые увидел, но потом на его лицо набежала тень, и уже мгновение спустя его глаза смотрели на меня с давно знакомой ненавистью.

Одержимый!

Очередной одержимый, марионетка Великого Древнего.

Вот только мгновение спустя ненависть исчезла, будто ее и не было, и на меня вновь смотрел обычный человек, сейчас казавшийся сбитым с толку.

У одержимых, которых я встречал прежде, таких перепадов не бывало.

— Ты… Вы… Вы действительно ее посланник? — проговорил Диус. — Мне… не почудилось?

— Действительно, — подтвердил я.

— Тогда… тогда хорошо, — Диус слабо улыбнулся.

Я изучал его, чувствуя нарастающее подозрение, что в этом Достойном Брате впервые вижу, так сказать, переходный этап. Такой, когда человек уже впустил в свою душу шепотки иномирного демона, но еще не утратил собственную волю.

И что теперь с ним было делать?

— Рейн, — прошипел Теаган у меня за спиной. — Заканчивай!

Заканчивать что? Хотя, учитывая недавнюю молнию, Теаган явно имел в виду, что мне нужно поторопиться и Диуса убить, пока тот опять не стал одержимым. Но…

— Сколько у вас камней? — спросил я Достойного Брата.

— Что? — Тот недоуменно моргнул. — Девять…

Сильный маг. Оно, конечно, убить его было бы проще всего и для меня безопасней, но Империя нуждалась в сильных магах. Пожалуй, я мог попробовать вырвать его душу у Великого Древнего. Диус еще не стал марионеткой, шанс был.

— Рейн, ты меня слышишь? — со злостью и тревогой спросил Теаган.

— Да, конечно, слышу, — отозвался я, не поворачиваясь к нему. — Не беспокойся, я со всем разберусь.

Мой голос звучал уверенно, хотя на самом деле уверенности я не испытывал.

Вспомнилась чернота внутри черноты, какую я видел в межмировом разрыве, когда Великий Древний пытался прорваться к нам, и ментальный образ, который он мне послал — о своих бесплодных странствиях сквозь безжизненное пространство, о своем вечном голоде и одиночестве. Бессмертная могущественная тварь, одержимая одним-единственным желанием: оказаться в мире живых.

Но как у этой твари получалось захватывать сперва души, а потом тела людей? Как работал сам механизм? Быть может, этот процесс походил на то, что с душами делала Лунная Дева? Только она их раскалывала уже после того, как физическая оболочка живого существа умирала, а Великий Древний — он, вероятно, каким-то образом наловчился это делать еще внутри живого тела.

Я сдвинул зрение, чтобы видеть в слоях этера, хотя в прошлые разы, при встрече с одержимыми, это не особо помогало. Не помогло и сейчас — в слоях этера Диус выглядел точно так же, как и в обычной реальности.

Кстати, в прошлый раз, когда одержимые захватили Теагана в плен прямо в Обители, магия его кольца тоже не подействовала. Похоже, Великий Древний нашел способ противостоять магии высших церковных иерархов.

Мне вспомнился младший иерарх Сантори — тот сопротивлялся Великому Древнему три года и, хотя в итоге поверил обману демона и согласился выполнить его волю, одержимым так и не стал. Как долго, интересно, Великий Древний ломал волю Диуса?

Моя магия против одержимых Великого Древнего работала двояко. То есть иногда работала, иногда нет. Но мертвая вода помогла даже против самого иномирного демона, растворив его оторванное щупальце, — так что, если моя попытка освободить Диуса провалится, я просто вновь ее призову.

А человеческая часть в Диусе тем временем опять начала уступать место демону. В этот раз было заметно, что Диус пытается не дать чужаку отодвинуть его сознание — его тело начала сотрясать дрожь, лицо искажалось то болезненной гримасой, то открытой ненавистью, а по куполу, под которым мы оба оказались, стали пробегать белые огни.

Дожидаться, чем закончится противостояние внутри Диуса, я не стал и призвал магию, окружив его волнами силы. Я уже делал так с Семаресом, и тот, несмотря на свои десять камней и огромный боевой опыт, пробиться через слои моих волн не смог.

Но я не знал, хватит ли этого, чтобы остановить одержимого.

Если бы я только мог заглянуть в душу Диуса и уже там разобраться с иномирным демоном! Хотя… Из того, что я умел, ближе всего к такому навыку подходил допрос под ментальным давлением. Конечно, эта техника не позволяла читать мысли — иначе сам допрос был бы не нужен — но давала «видеть» общее состояние, в каком находилось сознание допрашиваемого, позволяла