Возвращение наследника - Валерия Веденеева

— Рейн, ты лучше меня должен знать, сколько кровных врагов и просто недоброжелателей успели нажить твои предки среди представителей других кланов. Мое присутствие покажет, что как минимум часть Церкви на твоей стороне. Однако кое-кто из клановцев может принять это за очередную интригу, а не за подлинную поддержку. Семарес же возглавляет самую сильную и многочисленную организацию боевых магов в нашей стране, а его магические способности, прямолинейный характер и стремление избегать внутрицерковных интриг широко известны. Его защита дорогого стоит.

— Думаешь, кто-то из кровных врагов Энхард может попытаться меня убить прямо на Собрании? — спросил я недоверчиво.

— В истории подобные прецеденты были, — спокойно ответил Теаган.

Да уж.

— Удивительно, как Вересия осталась жива, — пробормотал я.

Теаган взглянул на меня чуть удивленно.

— Она не покидала корневые земли клана без сильнейших защитных артефактов и без охраны. В протоколе ее допроса, кстати, все эти артефакты перечислены — ты же читал.

Да, был там какой-то список предметов, конфискованных у арестованной, по которому я лишь пробежался взглядом. Ну что сказать, сестрица оказалась предусмотрительна — хотя даже это ей не слишком помогло.

Глава 22

— Еще одна вещь, — сказал Теаган, когда я уже собрался уйти к себе. — Объясни, как у тебя получилось освободить Диуса от Великого Древнего.

Ну, скрывать мне тут было нечего.

— Помнишь, я рассказывал о своей инициации? О том, что видел Верхний Мир?

Теаган кивнул.

— Я показал это воспоминание Диусу напрямую, поместив в его разум. А еще я позволил ему услышать голос богини. Этого хватило, чтобы его вера вернулась и выжгла присутствие Великого Древнего.

— Вера самого человека, — повторил Теаган. — Не твоя сила?

Я покачал головой.

— Увы, моя магия прошла сквозь порождения демона и нисколько им не повредила.

Взгляд Теагана на несколько мгновений стал отстранённым.

— Рейн, — произнес он с несвойственной ему неуверенностью. — А ты сможешь показать Верхний Мир мне?

Я задумался. В принципе, почему нет? Да и усталость вроде как прошла.

— Могу попробовать. Но ты учитывай, что у Диуса ментальные щиты были сильно ослаблены — Великий Древний в прямом смысле слова проел в них дыры. А ты жрец, твоя защита должна быть непроницаема.

— Все же попытайся.

Ну ладно.

Призвать невидимую конечность, превращенную в паутинистые нити, в третий раз оказалось совсем легко, но когда я отправил их к Теагану, нити моментально натолкнулись на препятствие — и это был не обычный ментальный щит. Даже не стена. Передо мной словно возникла горная гряда, древняя и несокрушимая, уходящая корнями в такие глубины, какие я не мог даже представить. И в недрах этой гряды, надежно укрытый от любого вторжения, притаился разум Теагана. Мои нити заскользили по ее склонам, пытаясь найти хоть малейшую щель, хоть крохотную трещину — но нет, ничего подобного там не было. Защита выглядела абсолютной.

— Не выходит, — сказал я, втягивая нити обратно. — Твои щиты непроницаемы.

Теаган задумчиво кивнул.

— Я ослаблю защиту, — сказал он и замолчал, только на лице отразилось сильное напряжение. — Готово.

Я потянулся нитями снова — теперь возникло ощущение, будто в этих древних горах появилась узкая, едва заметная, расселина, ведущая под землю. Но даже ее наличие не помогло — мои нити цеплялись за ее выступы и в итоге застряли где-то на первой четверти пути.

— Без толку, — сказал я, но потом вспомнил, что касался Бинжи, когда получил его воспоминание о плене. И касался Семареса, когда отправлял ему свое — о смерти. Возможно, чтобы усилить воздействие, следовало дотронуться? В учебниках по ментальному допросу об этом ничего не говорилось, но и о возможности делиться памятью они тоже не упоминали.

Когда я озвучил эти мысли, Теаган лишь согласно кивнул.

Встав, я подошел к нему, прижал пальцы к его виску и отправил нить в третий раз.

Да, физическое прикосновение усиливало мою магию — теперь ментальные нити проникли сквозь расселину без труда.

Разум Теагана, что ожидаемо, от разума Диуса отличался. Во-первых, конечно, никаких нор, прорытых червяками Великого Древнего, тут не было. Во-вторых, на многоуровневый лабиринт он тоже не походил. Передо мной возвышалась неприступная крепость, чьи очертания я едва угадывал сквозь заливающий все вокруг белый свет. Веры у Теагана оказалось более чем достаточно.

А еще я заметил, что находиться рядом с этой крепостью моим нитям было… сложно. Открыто враждебен свет не был, но возникало ощущение, что он терпел мое присутствие лишь потому, что так пожелал хозяин разума.

Мысленно вздохнув — если бы не отношение света, я бы, пожалуй, изучил тут все получше, — я выпустил воспоминание. Реакция оказалась мгновенной — свет вспыхнул слепяще-ярко, словно я оказался в центре солнца, и полностью скрыл крепость. А потом мои нити буквально вынесло наружу.

Я убрал пальцы от виска Теагана, шагнул назад и почти упал в кресло. Потряс головой. Пресветлая Хейма и впрямь постаралась защитить своих служителей — тем поразительней, что некоторые из них, такие как магистр Сантори, умудрились подпустить Великого Древнего настолько близко к себе. Я, конечно, мог ошибаться, но пока выглядело так: поддаться шепоту иномирного демона жрецы богини могли, только если добровольно снимали дарованную ею защиту.

Какое-то время я наблюдал за Теаганом — тот сидел неподвижно, закрыв глаза, и на его лице играла удивительно нежная, несвойственная ему улыбка. Она напомнила мне выражение лица Таллиса в тот день, когда он едва не «ушел в свет».

Лишь несколько минут спустя Теаган открыл глаза и тихо вздохнул.

— Там красиво, — произнес он.

— Да, — согласился я, с сожалением подумав, что мне, похоже, не доведется увидеть Верхний Мир своими глазами даже после смерти. Впрочем, разумный черный океан под невозможно-звездным небом был тоже неплох.

* * *

Когда я вышел из кабинета Теагана, оказалось, что меня ожидала Сестра с посланием — люди из моего отряда охраны, попавшие в засаду берингаров, наконец пришли в себя. И Бинжи тоже очнулся.

К нему я направился в первую очередь.

Дверь в его палату была открыта настежь, так что я зашел без стука. Бинжи сидел на кровати, поставленной у окна, и грыз орехи. При звуке шагов он вскинул голову.

— Рейн! — воскликнул он радостно, но потом его лицо исказила гримаса изумления, глаза широко раскрылись, и он уставился куда-то мне за спину, а потом