Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

от подчинения Франкской империи, как только Каролинги уступили дорогу Капетингам. Другим было владение Санчо Эль Майора Наварра (ум. 1035 г.), прозванного Великий, который правил обширными землями по обе стороны Пиренеев. Его столица Памплона находилась в самом сердце Страны Басков, никогда не подчинявшейся иностранному господству. С запада она была окружена христианскими Кастилией и Леоном, а с востока – горными графствами Арагон, Собрарбе и Рибагорса, контроль над которыми он установил. Какое-то время он даже добился признания своего сюзеренитета от графа Барселоны Беренгера Рамона I Эль Корбато, Кривого (пр. 1022–1035 гг.).

Санчо Эль Майора Господь одарил пятью сыновьями, и он придумал план, призванный увековечить достояние его семьи. Взяв себе титул короля всех Испаний, он спроектировал будущее, в котором его христианская «империя» поддерживалась множеством зависимых королей. Своего старшего сына и законного наследника он провозгласил королем Наварры, Кастилию и Леон отдал своему второму сыну, а Собрарбе и Рибагорсу в своей последней воле завещал двум младшим сыновьям. Его незаконнорожденный сын Рамиро был обойден в завещании, но получил назначение baiulus – «управляющим» Арагона.

Разумеется, счастливый план Санчо ненадолго пережил своего автора. Все четыре королевских сына вскоре оказались втянуты в войны друг против друга. В 1050 году король Кастилии и Леона Фердинанд I на Совете в Коянсе подтвердил типовую хартию, принятую в Леоне тридцатью годами ранее, которая теперь обеспечивала руководящие принципы для всех христианских государств Иберии, включая принцип наследственного правления. После этого его главным приоритетом стала зарождающаяся Reconquista – отвоевание полуострова у мавров, посредством которой он создал себе репутацию, сделавшую его «императором Испании». Христианским воинам его поколения суждено было дойти до ворот Севильи и Толедо, прежде чем быть отброшенными назад. Проблемами своих братьев воспользовался Рамиро. Не прошло и пяти лет после смерти их отца, как он захватил Собрарбе и Рибагорсу, присоединил их к Арагону и был провозглашен королем. Эти три территории, объединенные Рамиро, образовали колыбель его будущего королевства.

В течение первых ста лет семейство Рамиро правило Арагоном безраздельно. Оно породило четырех королей, которые после гражданской войны, охватившей их западных соседей, стали править не только в Арагоне, но и в Наварре. Первоначально в Арагоне не было достаточно заметного города, который мог бы играть роль административного или церковного центра. Религиозные потребности подданных Рамиро обслуживались странствующими священниками и отдаленным бенедиктинским монастырем Сан-Педро-де-Сиреса. В 1063 году в качестве резиденции первого арагонского епископства был выбран город Чака (или Хака), ранее являвшийся оплотом каролингского графства. Более крупный и старый город Уэска (при римлянах Оска, а в XI веке мавританская крепость Wasquah) был завоеван только сорок лет спустя. Чтобы более удобно атаковать Уэску, Рамиро, теперь именовавшийся королем Санчо Рамирес, построил рядом с ней крепость Монте-Арагон, но был убит шальной стрелой, когда вел разведку городских стен. Последний штурм возглавил преемник покойного короля Педро I, старший внук Рамиро, который сделал его своей главной резиденцией и был там похоронен. У короля регулярно вспыхивали конфликты с графами Тулузы за контроль над горными перевалами, но главная опасность заключалась в непрекращающихся сражениях между христианами и мусульманами на юге.

Таким образом, с самого начала своего существования молодое королевство Арагон не обладало хорошими шансами на долгосрочное независимое выживание. Оно было зажато между более сильными королевствами Кастилия и Наварра, могущественным мусульманским эмиратом Сарагоса, а дальше за Рибагорсой – восточным флангом бывшей марки, находившейся под властью графов Барселоны. В те дни воинственные бароны непрерывно поглощали своих соседей или сами становились объектами поглощения. Рамиро и его преемники, безусловно, могли извлечь выгоду из своего отступления в горы, но перед ними стояла жесткая дилемма: если попытаться расширить свои владения, то есть риск навлечь на себя месть соперников; если же ничего не делать, то это приведет к стагнации и привлечет к ним соседних стервятников. Их колебания нашли свое отражение в неоднократных попытках объединить свои силы с соседями: сначала с Наваррой, затем с Кастилией и в конце концов с Барселоной.

Первые исторические и культурные связи Арагона были весьма специфическими. Являясь изначально родиной доримского кельтиберского племени Ilergertes, он никогда не был частью Страны Басков и никогда не подвергался ни существенному наплыву мавританского элемента, ни сильному влиянию франков, очевидному в Каталонии. В совокупности лингвистических групп полуострова его исконный язык отличался от других. Но самое главное, Арагон был маленьким и бедным. Он не мог собирать большие армии, как Кастилия, и, хотя его население было в значительной степени свободно от феодальных зависимостей, он не обладал ни торговым потенциалом Каталонии, ни ее логистическими преимуществами в смысле контактов с внешним миром. Следовательно, он мог расширить круг своих клиентов и партнеров, только предоставив им широкие права автономии. В противовес традициям Кастилии, Арагон выступал за уважение к местным законам и избегал централизованной власти.

Особое место в эволюции политических традиций Арагона занимает маленькая область Собрарбе – одна из трех составных частей первого королевства Арагон. Согласно легенде, которая на протяжении веков принималась как исторический факт, правители должны были давать клятву, представлявшую собой формальный договор со своими подданными. «Мы, имеющие такую же ценность, как и ты, – говорили им, – примем тебя своим королем, если ты будешь соблюдать наши законы». Поклявшись, король также давал обязательство подтвердить назначение выборного чиновника под названием «юстиция», который являлся хранителем этих законов. Современные исследования показали, что «клятва Собрарбе» была изобретением гораздо более поздних времен, тем не менее многие комментаторы считают, что она отражает суть древней традиции.

Арагон сыграл существенную роль в Reconquista. Он вел коварную игру переменчивых союзов, в ходе которой то объединялся с Кастилией, чтобы оказывать давление на мавров, то с маврами, чтобы сдерживать кастильцев. Беспричинное насилие было обычным явлением. Первый сезон кампании короля Санчо Рамиреса начался в 1064 году с участия в знаменитом международном походе против мусульман, удерживавших город Барбастро. Получив благословение папы, арагонские и каталонские войска совместно с армией рыцарей из Аквитании, Бургундии и Калабрии предприняли осаду и уничтожили защитников города. Распространился слух, что погибло 50 000 душ. Но победа оказалась недолгой. Крестоносцы, груженные добычей, рабами и женщинами, отошли назад, оставив позади лишь небольшой гарнизон. В результате на следующий год Барбастро был отбит мусульманской колонной, пришедшей на выручку из Лериды, и христианский гарнизон постигла та же участь, что и его мусульманского предшественника.

Первая осада Барбастро дает редкую возможность увидеть реалии жизни на христианско-мусульманской границе, благодаря рассказу мавританского автора Ибн Бассама, который, в свою очередь, был знаком с рассказом еврея, посланного в город, чтобы выкупить видных горожан: