Игра в цивилизацию - Егор Станиславович Холмогоров

сильными трансляторами: совершенствуй свое оружие или умри, совершенствуй свои производительные силы или вылетишь в трубу. Но именно потому, что и знания, и техника легко передаются, большинство изобретений и открытий делаются лишь один раз.

Нужно было достичь плотности и напряженности технологического соревнования европейских народов, чтобы стали возможны такие феномены, как параллельный поиск в радиосвязи Попова, Теслы и Маркони. Но уже история лампы накаливания — это цепь последовательных, а не параллельных изобретений. После того, как Шпенглер разрушил миф о единой универсальной математике, невозможно отрицать, что даже в таких универсальных и легко поддающихся диффузии сферах, как вооружения, технологии, наука, экономика, существует и уникальное цивилизационное лицо, и национальный стиль.

Разумеется, цивилизация — это система религиозных смыслов и культурных символов. Причем система, не выводимая ни из природного, ни из аффективного начал. Природа Нила могла подсказать идею умирающего и воскресающего божества, но никак не волю к бессмертию через сохранение тела, выраженную в погребальном культе фараона, воздвигшем великие пирамиды. Центральное «послание» египетской цивилизации, как и любой другой, выглядит таинственным.

Центральная культурно-символическая идея цивилизаций — не продукт среды. Она представляет собой, в известном смысле, откровение. И в центре этого откровения — порыв к бессмертию, страстный протест человеческого существа против смерти, разрешаемый в ту или иную культурную формулу. Бессмертие, через причастие божеству, через память и славу людские, через погребальный ритуал, а где-то, как в раннем буддизме, через отрицание жизни и абсолютизацию смерти.

В конечном счете, как выражался Вадим Цымбурский, «Цивилизация — это особое человечество на своей особой земле, осененное сакральной вертикалью, совокупностью верований, которые соотносят существование этого человечества с последними смыслами и причинами бытия человеческого рода»[3].

Каждое особое человечество, как и человечество целокупное, стоит перед лицом определенного набора проблем, связанных с пережитой человеческим родом онтологической катастрофой. Можно по-разному относиться к фактической историчности описания этой катастрофы в Библии, но нет никакого сомнения в том, что перед нами система исчерпывающих метаисторических символов.

Грехопадение — и отчуждение человека от Бога и от природы, низвержение в смертность и трудную борьбу за пропитание, обреченность на умственную, биологическую и нравственную ограниченность. Каиново протоубийство, и начало подхлестываемой взаимной завистью бесконечной кровавой борьбы между представителями рода людского, действие в человеческой истории радикального хитроумного и многоликого зла и в то же время запущенный убийственный маховик военного прогресса. Всемирный Потоп, и упразднение остатков человеческой власти над природой, и появление новой земли, неподвластной ни магии, ни исполинскому нечестию — кратко живущие люди обречены охоте и мясоедению для пропитания. Вавилонское столпотворение и взаимное отчуждение языков, народов и рас, рассеянных по земле, более уже не склоняемых на общее зло и обреченных на вечное взаимное противоречие, состязание и вражду.

Библейская история ставит человека перед фактом его реального исторического состояния и в то же время предлагает определенное объяснение его недовольству своим положением в мире. Ведь в самом деле, как-то надо объяснить тот факт, что человек (результат серии прижившихся в среде случайных мутаций) не только не счастлив своими преимуществами над животными, деревьями и камнями, но, напротив, — обречен на непрестанное страдание, связанное с переживанием своей смертности, своей ограниченности, своей отчужденности от ощущаемой в себе лучшей природы.

Как отмечал русский философ Виктор Иванович Несмелов:

«Человек неизбежно вступает в замкнутый круг загадочных противоречий. Он сознает, что в пределах и условиях наличного мира он живет именно так, как только и можно ему жить по физической природе. И в то же самое время он сознает, что эта единственно возможная для него жизнь не соответствует его духовной природе. Между тем, та идеальная жизнь, которая бы соответствовала его духовной природе, не может быть достигнута потому, что она противоречит условиям физической жизни. В сознании и переживании этих взаимных противоречий человек необходимо приходит к сознанию себя как загадки в мире» (Несмелов 1898: 223).

Человеческая история является пространственно-временным континуумом для решения этого противоречия. Народы и нации — коллективными деятелями по поиску такого решения. Цивилизации — пространством решений. Каждая цивилизация содержит свой ответ об истинном человеческом бытии и набор способов его достижения. Как умножить знание? Как найти пропитание? Как продлить жизнь? Как победить смерть? Каждая цивилизация, тем она и отличается от небольших локальных культур, имеет полную линейку ответов на все эти вопросы, предполагает, что в ее рамках человек настолько может приблизиться к своей подлинной природе, настолько очеловечиться, что основное противоречие получит близкое к идеальному разрешение.

Цивилизация — это формула истинного человека в его взаимоотношениях с природной средой, в познании самого себя, в избавлении от материальных тягот и в выражении творческого восторга, в защищенности от агрессии других людей и в устремлении к Богу. Цивилизация — это те коллективные структуры — политические, религиозные, коммунитарные, через подключение к которым человек получает свой социальный экзоскелет.

Уместность или неуместность приписывать той или иной геополитической и геокультурной общности статус цивилизации следует из полноты предлагаемой ею формулы истинного человека. И в этом смысле не может быть сомнений — русская цивилизация существует, поскольку ее формула отличается исключительным богатством и полнотой, а ее ответы порой существенно разнятся с ответами других цивилизаций (Холмогоров 2016).

Обозрев разные интерпретации понятия «цивилизация» теми или иными авторами, учтя множество частных замечаний по тем или иным вопросам и комментариев к чужим идеям, благонамеренный читатель вправе спросить: «А что же все-таки сам автор думает о цивилизации и как ее определяет?» Постараюсь коротко ответить на этот вопрос.

Прежде всего, цивилизация — это совокупность материальных и духовных свойств, которые отличают человека от животного. В этом смысле и орудия труда, и оружие в материальном мире, и знаки с идеями, которые могут быть описаны нами как нематериальные орудия — все это составляет цивилизацию.

К примеру, прямохождение — это биологическое свойство человека. А вот осанка, как указывал еще Шпенглер, это часть стиля цивилизации. Генетические особенности людей — включая, к примеру, склонность к безумию, это биология, а вот отношение общества к безумию, некогда столь блистательно исследованное Мишелем Фуко (Фуко 2010), когда в одну эпоху безумцы почитались как пророки и юродивые, а в другую их начали запирать в клиниках, — это характеристика цивилизации.

Поскольку человек начал отличаться от своей биологической природы с самого начала своего бытия в качестве человека, то в этом смысле цивилизация существует всегда. Причем и в библейской перспективе — вспомним, что в раю Адам нарек животным имена, то есть создал определенную знаковую систему, а согрешив, Адам и Ева первым делом сделали себе