Эпизоды : Сборники мемуарных очерков - Сергей Львович Войцеховский

на заседании совнаркома обсуждался проект закона о здравоохранении. В зал неожиданно вошел Я. М. Свердлов. Подойдя к Владимиру Ильичу, он что-то сказал ему вполголоса. „Товарищ Свердлов просит голоса для сообщения“, объявил Владимир Ильич. Свое краткое сообщение Яков Михайлович закончил тем, что президиум ВЦИК постановил одобрить решение уральского совета о смертном приговоре царю. Владимир Ильич тут же предложил возвратиться к обсуждению вопроса о здравоохранении, сказав: „Перейдем теперь к постатейному чтению проекта“.»

* * *

Палач не избежал заслуженной кары. Он благополучно пережил ежовщину, но погиб в самом начале второй мировой войны. «Трагический день 15-го октября 1939 года — написал его советский биограф — застал Филиппа Исаевича на посту главного государственного арбитра. Бывший комиссар стал жертвой клеветы и произвола, но имя его не стерлось в памяти народной».

Действительно, имена Голощекина, Свердлова и Юровского не забыты и никогда не будут забыты русским народом. Праведная кровь екатеринбургских мучеников никогда не перестанет обличать их жестокое злодеяние.

Советская версия

Существует советское описание убийства императора Николая Александровича и его семьи. Оно составляет одну главу четвертой части подробного рассказа об их судьбе с февраля 1917 года до трагической гибели в июле 1918 года, написанного сотрудником журнала «Звезда» М. Касвиновым и опубликованного этим журналом в 1972 и 1973 годах. Насколько я знаю, это произведение коммунистического «историка» за рубежом почти никому не известно. Озаглавлено оно «Двадцать три ступени вниз», по числу ступеней, ведущих в подвал со второго этажа Ипатьевского дома в Екатеринбурге, где царская семья была расстреляна. Он существенно дополняет то, что поработившая Россию коммунистическая партия сообщила об этом преступлении. Ввиду его документального значения, я не стану его пересказывать, а приведу содержание текстуально.

* * *

«С утра 12-го июля 1918 года в здании Волжско-Камского банка в Екатеринбурге заседает исполком Уральского совета. Председательствует Александр Георгиевич Белобородов, в прошлом — электромонтер Надеждинского завода. Ему 27 лет. В партию большевиков он вступил 16-летним. За революционную деятельность приговаривался царским судом к тюремному заключению. Заседание проходит напряженно. Выступления ораторов исполнены страсти. Реплики резки, подчас неистовы. Решается участь бывшего царя. Воображению сегодняшних западных авторов это заседание рисуется зловещим, почти апокалипсическим. На самом же деле стояло погожее летнее утро. В сиянии яркого солнца цвели екатеринбургские сады и скверы, блестели пруды и озера, серебряной оправой обрамляющие старинный уральский город. Сколько времени длилось заседание в банковском зале не мог бы, наверное, сказать никто из его участников. Уже далеко за полдень Белобородов встал и объявил голосование. Исполнительный комитет единогласно утверждает приговор. Пятеро членов президиума скрепляют его подписями.

Кому поручить исполнение приговора? Председательствующий говорит, что возвратился с фронта Петр Захарович Ермаков, верх-исетский кузнец, в боях против дутовцев командовавший рабочим отрядом. Достойный, всеми почитаемый уральский ветеран. Отец троих детей. На любом посту, доверенном революцией, не позволяет ни себе, ни другим послаблений или колебаний. Вызвали Ермакова. Согласился. Попросил в помощь себе А. Д. Авдеева, бывшего коменданта Дома особого назначения, и Я. И. Юровского, коменданта нынешнего.

16-го июля Романовы и их слуги легли спать, как обычно, в половине одиннадцатого вечера, а в половине двенадцатого явились в особняк двое особоуполномоченных Уральского совета. Они предложили Ермакову и Юровскому приступить к исполнению приговора, вручив им подписанный членами президиума документ. Группа вооруженных рабочих, сопровождаемая уполномоченными совета, поднимается около полуночи на второй этаж. Ермаков и Юровский будят спящих, предлагают им встать и одеться. Юровский объявляет Николаю, что на Екатеринбург наступают белые армии, в любой момент город может оказаться под артиллерийским обстрелом. Следует всем перейти с верхнего этажа на нижний.

Один за другим выходят в коридор семь членов семьи Романовых и четверо приближенных — Боткин, Харитонов, Трупп и Демидова. Они спускаются за Авдеевым вниз. Выйдя во двор, поворачивают к входу в нижний этаж и переступают порог угловой полуподвальной комнаты. На стенах обои в косую клетку. На окне — массивная металлическая решетка. Пол цементный. После того, как все вошли в эту комнату, стоявший у входа комиссар юстиции Юровский выступил вперед, вынул из нагрудного кармана гимнастерки вчетверо сложенный лист бумаги и, развернув его, объявил: „Внимание! Оглашается решение Уральского совета рабочих и солдатских депутатов“ и сразу после этого под низкими сводами загремели выстрелы. В час ночи 17-го июля все было кончено, а белые армии рвались к Екатеринбургу. Рабочий Урал решил не отдавать Романовых в руки контрреволюции ни живыми, ни мертвыми, а предать огню и развеять по ветру их останки.

Ермаков знал уральский край. В молодости он исходил с охотничьим ружьем ближние и дальние окрестности Екатеринбурга. С тех давних лет запомнилась ему в этой округе деревушка Коптяки. Полукругом обступил ее вековой бор, сплошняком уходящий отсюда в бескрайнюю урало-сибирскую лесную сторону. Из города дорога идет сюда через Верх-Исетск, полем и лугами, потом дремучей лесной чащей до самой деревенской околицы. Кто едет сюда из города, может, не доезжая пяти верст до деревни, увидеть слева от дороги урочище Четырех Братьев. Когда-то тут добывали железную руду — из шахт и открытым способом, потом месторождение забросили. На месте открытых разработок образовались пруды, а где были шахты — остались глубокие ямы. В урочище Четырех Братьев и вывез Ермаков останки Романовых.

Перед рассветом 17-го июля тела казненных были вынесены во двор и уложены в кузов грузовика. Сопровождаемый уполномоченным совета и конным отрядом, с Ермаковым в кабине, грузовик через спящий город направился в урочище Четырех Братьев. Здесь тела казненных были сожжены. Давно унесен ветрами пепел из урочища, а некоторые западные авторы до сих пор продолжают сочинять всякие небылицы по поводу казни Романовых. Утверждают, например, будто исполнителями приговора Уральского совета были в подавляющем большинстве не русские, а мадьяры, австрийцы, немцы, латыши. В действительности, все участники операции были русские граждане, в основном рабочие и революционные активисты — в их числе Ермаков, Ваганов, Юровский, Авдеев и другие — а также молодые рядовые бойцы: Александр Костоусов, Василий Леватных, Николай Портин и Александр Кривцов.

В то время, как пылал костер в урочище Четырех Братьев, наступила развязка и для обитателей Напольной школы в Алапаевске. Здесь, в шести комнатах просторного кирпичного здания, поставленного под вооруженную рабочую охрану, с мая 1918 года размещались семеро Романовых: великие князья Сергей Михайлович, Игорь Константинович, Иван Константинович; Константин Константинович, князь Палей, великая княгиня Елизавета Федоровна и Елена Петровна, жена Ивана Константиновича, дочь сербского короля Петра. Стремительное продвижение белых к этому городу вынудило Алапаевский совет в середине июля принять такое же решение, какое было принято