Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

операции «Валькирия» (так был именован заговор против фюрера) не принимал, он не избежал расправы. Гитлер, принимая во внимание заслуги Роммеля перед Третьим рейхом, награждённого за полководческий талант высшей наградой – Рыцарским крестом с дубовыми листьями и мечами, а также популярность фельдмаршала в войсках, предложил ему (через генералов) выбор: предстать перед Народным трибуналом либо совершить самоубийство. В последнем случае гарантировались пышные похороны героя и любимца немецкого народа. При таком «сценарии» родственники Роммеля как семья предателя нации избежали бы карательных репрессий. Генерал-фельдмаршал предпочёл принять цианистый калий…

Очередной фарс фюрера: его былого сподвижника (газеты сообщали, что Эрвин Роммель якобы погиб в автомобильной аварии во время инспекции войск) похоронили весьма торжественно, со всеми воинскими почестями и с отданием салюта. День восемнадцатое октября 1944-го был объявлен в Германии днём национального траура.

…Вот они, незримые исторические параллели: Тунис – Сталинград. Фельдмаршал Паулюс 24 января 1943 года радирует Гитлеру: «Войска без боеприпасов и без продуктов. Более нет возможности эффективно управлять войсками… 18 тысяч раненых без какой-либо медицинской помощи, без бинтов, без лекарств. Катастрофа неизбежна. Армия просит разрешения немедленно сдаться, чтобы спасти оставшихся в живых».

Гитлер категоричен: «Сдаваться в плен запрещаю. 6-я армия будет удерживать свои позиции до последнего человека и до последнего патрона и своей героической стойкостью внесёт незабываемый вклад в стабилизацию обороны и спасения Западного мира».

Агония немецкой армии близилась.

Паулюс – Гитлеру (31 января 1943 года): «6-я армия, верная своей клятве и осознавая огромную важность своей миссии, держалась на занятых позициях до последнего солдата и последнего патрона во славу фюрера и отечества».

А вскоре немецкий радист отбил последнюю радиограмму: «Русские в дверях нашего бункера. Мы уничтожаем оборудование».

Но ни фельдмаршал Паулюс, ни его штаб отнюдь не держались до последнего патрона, – боя вообще не было… Паулюс, полностью деморализованный, бесславно сдался.

И африканский Тунис, где Гитлер не разрешил войскам эвакуироваться, и русский Сталинград, где фюрер запретил армии сдаваться в плен, стали, по сути, смертным приговором ему самому.

Британский офицер, ветеран ещё Первой мировой, Арчибальд Джеймс Мюррей так размышлял о Тунисской кампании: «Решение усилить группировку войск в Северной Африке было одной из грубейших ошибок Гитлера: по общему признанию, хоть из-за этого Средиземное море оставалось закрытым для союзников в течение следующих шести месяцев, с негативными последствиями для навигации союзного флота, большое количество лучших немецких войск оказалось в беззащитном положении, из которого, как и под Сталинградом, не было выхода. Более того, Гитлер приказал люфтваффе вести войну на истощение в самых неблагоприятных условиях, из-за чего они понесли непозволительно тяжёлые потери».

Северная Африка после разгрома группировки «оси» оказалась в крепких руках англичан, американцев и французов. Спустя всего два месяца после триумфального въезда танковой армады в Тунис союзники высадились на Сицилию. А ещё через две недели началось вторжение союзнических войск в Италию.

Но об этом уже не дано было знать молодому английскому капитану Джорджу Уэрнеру…

Тунисская кампания обратилась крупнейшим поражением Третьего рейха. Британцы, поистине с бульдожьей хваткой, схватили за глотку элиту гитлеровских войск. Фельдмаршал Харольд Алекса́ндер, под командованием коего вершилась победа на берегах африканского Средиземноморья (именно он принял второго мая 1945-го капитуляцию германских войск в Италии), удостоился от английского короля Георга VI титула графа Тунисского. Граф стал кавалером множества высших британских и иностранных наград. Вот лишь некоторые из его почётных званий: рыцарь ордена Подвязки, Великий командор ордена Святого Иоанна Иерусалимского, рыцарь Большого креста ордена Святого Михаила и Святого Георгия и кавалер… советского ордена Суворова 1-й степени.

Под сенью родового древа

Ну а в Британии, в замке Лутон Ху, что под Лондоном, оплакивала единственного сына Джорджа Майкла Александра, павшего далеко от родины, на неведомой африканской земле, его мать леди Зия. По-русски – Анастасия Михайловна. Правнучка Пушкина…

Но и Зия Уэрнер как могла приближала долгожданную победу. В её фамильном поместье разместился один из штабов действующей английской армии, а сама леди Зия возглавила службу скорой медицинской помощи воинам.

Спустя год после победы леди Зию наградили орденом Британской империи 4-й степени, а еще через десять лет ей был вручен орден Британской империи 2-й степени, что приравнивалось к офицерскому званию!

Память о погибшем вдали от родины брате-герое хранили и две его младшие сестры: Джорджина и Майра. Остались милые семейные фотографии, где они вместе с братом Джорджем, матерью леди Зией и отцом баронетом Харольдом Уэрнером (да ещё с четвероногим лохматым любимцем!) запечатлены в покоях старого замка. Безоблачные, довоенные годы…

Английский дворец Лутон Ху, принадлежавший потомкам поэта

У капитана Джорджа Уэрнера была поистине фантастическая родословная, вобравшая в себя имена древнерусских князей и наследников царского Дома Романовых, российских полководцев и святых Православной церкви, особ королевского Дома Виндзоров и немецких принцев, абиссинских князьков и английских владельцев алмазных копий. И всё это могучее, невероятно раскидистое древо как солнцем освещалось именем Александра Пушкина!

…Некогда Александр Сергеевич тревожился, как будет его «Сашка… ладить с порфирородным своим тёзкой». Беспокойство поэта не оправдалось: его сын, генерал Александр Пушкин, служил императору Александру II верой и правдой.

Но вот о чём Пушкин не мог и помыслить, так это об уготованном ему грядущем родстве с будущим императором! Что и произошло благодаря двум любовным историям, приключившимся в XIX веке: роману Александра II и роману младшей дочери Наталии.

Не могла знать и Натали-младшая, что ей предстоит стать женой немецкого принца Николауса (Николая Вильгельма) Нассауского, отпрыска одной из самых аристократических фамилий Европы. Со своим новым избранником Натали, тогда ещё носившая фамилию первого мужа Дубельт, познакомилась в России на торжествах, посвящённых восшествию на престол Александра II. Всё началось с блистательного коронационного бала, что был дан в августе 1856 года.

И кто бы мог сказать тогда, что тот судьбоносный день станет залогом иных знаменательных событий – свадеб сына Наталии Александровны с дочерью Александра II и её дочери с внуком Николая I?!

Да, Наталья Пушкина встретила своего принца, и в том счастливом семейном союзе, который в России посчитают морганатическим, появятся на свет еще трое её детей. А самой ей будет дарован титул графини Меренберг.

Но от встречи до венчания пройдут долгие двенадцать лет… Получить развод от русского мужа по тем временам оказалось сложнейшей задачей.

Достойно удивления, как смело и дерзко брошен вызов свету Наталией Пушкиной! Сколь много было в ней воли, жизненной энергии и силы любви, чтобы суметь преодолеть все немыслимые препятствия и обрести такое выстраданное семейное счастье!

Но какой дорогой для неё ценой! Ведь дети от первого брака остались в России. Насаусской Наталия Александровна не стала по ряду причин. Да и само герцогство, в 1866-м