Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

Лебедев слушал и одобрительно кивал. Оболенский что-то выписывал в блокнот. Рогозина сидела неподвижно, но улыбка не сходила с её лица.

По окончании доклада Мещеринов сел обратно.

— Есть ли вопросы? — спросил я.

— У меня, — поднял руку Лебедев. — Насчёт Смоленска. Владелец тамошней клиники согласился присоединиться к нам, но второй месяц тянет с подписанием. Я поговорил с ним, он говорит, что ждёт согласия князя. Мол, присоединение к нашему объединению — вопрос политический, нужно одобрение сверху.

— При чём здесь политика? — уточнил я.

— Князь Смоленский хочет квоту на бесплатные процедуры для чиновников.

— Ах, вот оно что. Хорошо, пусть получит — только не бесплатно, а за половину цены. Бесплатно мы помогаем только тем, кто в этом нуждается, а чиновники и без того могут позволить себе дорогие процедуры. Да и не так часто им нужна реабилитация.

— Передам, — Лебедев хмыкнул.

— Юрий Дмитриевич, у меня информация от петербургских коллег. Несколько клиник из нашего списка кандидатов получили письма анонимного содержания — в них утверждается, что вступление в Союз повлечёт проверки со стороны СБИ и утрату независимости, — вдруг сказала Рогозина.

— Да вы что. Кто же это рассылает?

— Неизвестно. Приходит с одноразовых почтовых ящиков, — развела руками графиня.

Я задумался. Кто-то заранее работал против расширения Союза. Вяземский? Возможно — он и раньше пытался нас дискредитировать. Или кто-то из великих князей, кого не устраивала растущая концентрация влияния рода Серебровых в сфере целительства?

— Илья Иванович, поручите юристам подготовить шаблон опровержения. Разошлём всем кандидатам из списка. Пусть знают, что эти анонимные письма — ложь. Проверка их ждёт только от моей службы безопасности, а что касается утраты независимости… что ж, отчасти так и есть. Они будут работать по нашим правилам. Если не хотят — тогда и говорить не о чем, — произнёс я.

— Сделаю, — кивнул Мещеринов.

Я откинулся в кресле. Дела шли хорошо. Ренессанс-Союз рос, влияние увеличивалось. Скоро нас признают не только в России, но и в Европе. Князь Бархатов уже…

В груди вдруг резко кольнуло. Пустота внутри меня неожиданно взбунтовалась и рванула наружу.

Я напрягся, стиснув кулаки под столом.

Пустота давила, требуя выхода. Сердце забилось чаще, на спине выступил пот.

Уже в который раз за последнее время…

Нет уж, только не здесь, не на глазах у всех этих людей.

— И ещё нам нужно согласовать котировки… — говорил Мещеринов.

Я слышал его голос будто издалека. Вся концентрация ушла на то, чтобы удержать Пустоту внутри. Она подчинилась, но неохотно и дёргалась внутри меня, как зверь на привязи.

Голова раскалывалась. Я стиснул зубы и невольно зажмурился.

— Юрий Дмитриевич, вы слышите? Вам нехорошо? — спросила Рогозина.

Я открыл глаза.

— Всё в порядке. Кажется, небольшая изжога. Что там насчёт котировок?

Мещеринов повторил. Я кивнул и согласился, хотя три четверти того, что он сказал, пролетело мимо. Потребовалось ещё минут пять, чтобы вернуться в нормальное состояние. Пять минут, которые показались вечностью.

Головная боль отступила. Пустота успокоилась, но не полностью.

Совещание закончилось без происшествий. Лебедев и Оболенский уехали первыми. Рогозина задержалась, выясняя с Мещериновым детали по юридической части. Я извинился и вышел на улицу.

Там было тихо. Прохладный воздух обжёг лёгкие, и я сделал несколько глубоких вдохов.

«Знаешь, чего тебе не хватает?» — раздался голос в голове.

Я не удивился. Ждал этого.

Я ощущал присутствие Рагнара с тех пор, как начала бушевать Пустота.

— Не начинай, — ответил я вслух.

«Я предупреждал. Пустота не терпит, когда её держат взаперти. Ты используешь её для целительства, но это созидание. А Пустота хочет разрушать. Ты пытаешься заставить кошку лаять».

«Я справляюсь», — произнёс я уже мысленно, поскольку за спиной графиня Рогозина вышла из здания и направилась к своей машине.

«Ты чуть не потерял контроль десять минут назад», — усмехнулся Рагнар.

Я промолчал. Он был прав, и это бесило.

«Есть простое решение… Сходи, убей кого-нибудь. Кого угодно. Пустота наполнится и отпустит тебя на неделю, может, на две. Тебе станет легче».

«Нет».

«Почему?»

«Я не убийца», — ответил я.

«Да неужели? Ты не раз убивал… К тому же ты носитель Пустоты, убивать и обращать в ничто — это твоя суть. Пустота голодает. Каждый день, каждую минуту. И чем дольше ты моришь её голодом, тем сильнее она будет рваться наружу», — сказал Рагнар и гулко расхохотался.

«Я найду другой способ».

«Какой?» — с искренним любопытством спросил Рагнар.

«Пока не знаю».

«Уж поверь мне, ничего не сработает. Пустота хочет одного — разрушения. Ты можешь спорить с этим сколько угодно, но это как пытаться удержать воду в решете».

Я ничего не ответил. Рагнар немного помолчал и добавил:

«Лучше сделай, как я сказал, смертный. Неужели рядом нет людей, которых ты хотел бы прикончить? Без которых этот мир стал бы чище? Представь, что они — это болезнь, а ты всего лишь исцеляешь общество…»

Как только он произнёс эти слова, его присутствие пропало.

Я вздохнул и сел на лавочку.

Великое Ничто не блефует. Тогда, в подвале нашей усадьбы, я едва удержал выброс Пустоты. Вся моя семья могла обратиться в ничто вместе с домом.

Но я не буду никого убивать просто из принципа. Я не собираюсь кормить Пустоту так, как этого хочет Рагнар.

Как я и сказал — найду способ. И у меня даже есть кое-какие идеи…

Австрия, город Вена, штаб-квартира АУГР

Заседание комиссии по внешним угрозам длилось четыре часа. Клаус Вебер сидел в зале для конференций и молча наблюдал, как Дитрих Хаас, директор АУГР, раскладывал перед комиссией папки с документами.

Материалы Вебер готовил сам. Два месяца кропотливой работы. Стенограммы перехваченных разговоров, финансовые отчёты, показания «свидетелей», которых он лично нашёл и подготовил. Людей, готовых поклясться, что агентство Мюллера занималось шпионажем, отмыванием денег и незаконным сбором разведывательных данных на территории Австрии.

Доказательства были тщательно подобраны — часть настоящая, часть искусно сфабрикованная. Вебер умел создавать подделки, которые не отличит от оригинала даже эксперт.

— Таким образом, — говорил Дитрих, — частное агентство Клеменса Мюллера систематически вело разведывательную деятельность на нашей территории без согласования с компетентными органами. Установлено не менее двенадцати случаев сбора информации о частных лицах, дворянских и коммерческих структурах. В трёх случаях речь идёт о попытках вербовки граждан Австрии. Мы располагаем неопровержимыми доказательствами.

Директор положил на стол последнюю папку и отступил.