Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

Папирус, составленный в землях по среднему течению Ефрата[256], четко сообщает, что в 243 г., во время разбирательства по вопросу о наследовании земельного имущества, один из участников спора, претендовавший на земельный участок своего умершего брата, призвал в качестве свидетеля Аврелия Абилаана, «воина XVI Стойкого Флавиева легиона» (Αὐρήλ(ιον) Αβιλααν στρατ(ιώτην) λεγ(εῶνος) ις Φλαουΐας Φίρμης)[257]. Мы полагаем, что цитированный папирус косвенно отвечает на поставленный вопрос — судя по всему, войсковыми подразделениями, охранявшими подступы к Месопотамии, были старые пограничные легионы, такие как XVI Стойкий Флавия (XVI Flavia Firma), или алы и когорты, которые дислоцировались на данном участке границе.

Соответственно, папирусы, происходящие с территории среднего Евфрата, четко свидетельствуют, что к началу 250-х гг. в Месопотамии и в северной Сирии размещались пограничные войсковые гарнизоны, а Месопотамия входила в состав Римской империи. В целом и современные исследователи, которым уже были доступны папирусы со среднего Евфрата, не подвергают сомнению тот факт, что еще летом 245 г. Месопотамия, только недавно переданная персам в соответствии с договором 244 г., вновь вернулась под контроль римлян в результате военной экспедиции, предпринятой императором Филиппом I Арабом[258].

Когда же римляне утратили контроль над Месопотамией? А. Лютер обратил внимание на пассаж из триязычной надписи царя Шапура I, где персидский шахиншах торжественно сообщает, что во время своего вторжения в Римскую империю он захватил и разграбил многие города и крепости римлян, и в том числе — город «Бирта Аспораку вместе с окрестностями» (Βίρθαν Ἀσπωράκου σὺν τῇ περιχώρῳ — RGDS, 12)[259]. А. Лютер идентифицировал этот город с одноименным городом, который упоминается в одном из папирусов с территории среднего Евфрата, по мнению исследователя, Бирта Аспораку располагалась в долине реки Хабур (современная северо-восточная Сирия), точнее — вблизи устья этой реки, там, где она впадает в Евфрат, вслед за Э. Кеттенгофеном А. Лютер датировал взятие города началом 253 г[260].

Мы поддерживаем позицию А. Лютера, в связи с этим выделим еще два важных пассажа надписи царя Шапура I — шахиншах упоминает, что он захватил «город Зевгма с его окрестностями» (Ζεῦγμα πόλιν σὺν τῇ περιχώρῳ — RGDS, 14)[261], этот город, как известно, находился именно в верховьях Евфрата[262]. Соответственно, можно предположить, что военное вторжение Шапура I в 253 г. непосредственно затронуло территорию Месопотамии и привело к завоеванию этого региона персами, именно в 253 г. Месопотамия была присоединена к империи Сасанидов.

К тому же в своей надписи Шапур I сообщает, что «Цезарь вновь солгал и совершил беззаконие в Армении, и мы устремились против народа римлян» (ὁ Καῖσαρ πάλιν ἐψεύσατο καὶ εἰς τὴν Ἀ[ρμενία]ν ἀδικίαν ἐποίησεν· καὶ ἡμεῖς ἐπὶ τὸ ἔθνος τῶν Ῥωμαίων ὡρμήσαμεν — RGDS, 10)[263]. Заметим, что персидский царь объявляет о начале войны с римлянами до слов о взятии городов Бирта Аспораку и Зевгма, соответственно, можно предположить, что спор вокруг Армении (точнее, Великой Армении — независимого царства под властью династии Аршакидов) разгорелся незадолго до вторжения Шапура I в Сирию. П.М. Эдвелл подчеркнул, что заявления Шапура I об Армении — не более чем риторический топос, они не относятся ни к 252/253 гг., ни к какой-либо другой точной дате, Шапур I всего лишь стремится обвинить Римскую империю в постоянном вмешательстве во внутренние дела Армении, поскольку персидский царь считал это государство своей сферой влияния. Другими словами, сведения Шапура I не следует жестко и однозначно привязывать к какой-либо определенной кампании, их необходимо воспринимать как часть персидской официальной пропаганды[264].

Мы же, наоборот, полагаем, что слова Шапура I отражают реальные боевые действия, и именно те, которые развернулись непосредственно перед вторжением персов в Сирию — вопреки сведениям надписи персидского царя, можно заключить, что именно Шапур учинил беззаконие, которое он приписывает римлянам, поскольку в реальности именно персидские войска вторглись в Великую Армению и захватили ее территорию.

Э. Винтер и Б. Дигнас совершенно справедливо подчеркнули двойственную природу надписи царя Шапура I — конечно же, с одной стороны, Шапур объявлял себя и династию Сасанидов правопреемниками древних Ахеменидов, родоначальников персидской государственности, соответственно, в надписи он четко заявлял свои претензии на все земли, которыми когда-то владели Ахемениды, от песков Средней Азии до берегов Эгейского моря.

Но в то же время, как прослеживают Э. Винтер и Б. Дигнас, торжественный монумент на барельефах из Накше-Рустам возвещает о военных триумфах Шапура, его надпись носит характер официальных анналов персидского государства, сообщает о победных деяниях царя в тех регионах и землях, где он действительно воевал, и следовательно, представляет собой сжатое изложение ранней истории империи Сасанидов, один из образцов ее официального историописания[265]. Соответственно, у нас нет оснований не доверять сведениям надписи Шапура, воспринимая ее только как продут официальной пропаганды — Шапур перечислял территории, где он действительно провел военные действия, в числе которых была и Великая Армения.

Современное арменоведение полагает, что Персия присоединила к себе Великую Армению в 252 г[266]., следовательно, мы можем заключить, что завоевание Великой Армении открыло персам дорогу в Сирию, позволило уже в следующем, 253 г., разграбить Сирию и присоединить к себе земли Месопотамии.

А это значит, что в 272 г. римский офицер Траян Муциан никак не мог выполнять какую-либо службу, ни гражданскую, ни военную, в Месопотамии, поскольку к тому времени эта территория уже без малого 19 лет находилась под контролем персов. Мы полагаем, что под топонимом «Месопотамия» надпись IGBulg III.2, no. 1570 (p. 40) имеет в виду не провинцию Месопотамия, а близлежавшие земли Сирии, где развернулись боевые действия императора Аврелиана с Пальмирским царством. Обратим внимание — первый фрагмент надписи, строка 5, называет Траяна Муциана «защитником из XIII Сдвоенного легиона», другими словами, этот офицер обладал привилегированным и почетным военным рангом protector. Как показал М. Кристоль, ранг protector подразумевал офицеров, входивших в ближайшее окружение императора Галлиена, постоянно сопровождавших его, составлявших его личный военный штаб, походную ставку, более того, Галлиен наделял этим рангом тех офицеров, которые командовали вексилляциями, выделенными из состава пограничных легионов[267].

Соответственно, если на определенном этапе своей службы Траян Муциан носил ранг протектора (при этом, судя по последовательности изложения сведений в самой надписи, Траян Муциан был протектором до того, как он перевелся в Сирию = Месопотамию), значит, Траян Муциан командовал вексилляцией XIII Сдвоенного легиона, одного из наиболее авторитетных и знаменитых легионов периода