Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

такое пренебрежение. А гнев Отана… — Торвальд покачал головой. Слепой Отец был могучим богом. Самым могучим из всех. Он правил другими богами, вершил судьбы Высокого мира, вел войны с каменными великанами. Отану не было дела до мелкой возни людей. Но если уж он опускал свой слепой взгляд на Средний мир… — Когда-то давно, еще при моем прапрапрадеде, алтари Отана ставили в городах, на главной площади. Но в наш край забрели рейджуны — дикое племя, жадное и свирепое. Их колдуны владели тайной магией, позволяющей метать шары пламени. Мелкие поселения рейджуны сметали с лица земли, крупные города брали в осаду, забрасывали ворота огненным градом — и грабили, забирая все серебро и золото, всю еду. Те, кто выжил после набега, умирали зимой от голода. Мы не могли остановить рейджунов… Их было слишком много — а нас слишком мало. Люди всерьез опасались, что дикари пройдут вдоль моря, уничтожив все города и деревни, оставив после себя только пепел и смерть. Но в одном покоренном городе рейджуны покусились на алтарь Отана. То ли бьера перепили на радостях, то ли гордыня затмила им разум. Дикари сожгли деревянное изваяние, сломали священные копья, опрокинули алтарь. И ушли, — Торвальд замолчал, подогревая любопытство своей единственной слушательницы.

— Ну? И что же случилось потом? Отан сжег их всех молниями? — нетерпеливо подалась вперед Ива. Темные волосы скользнули по узким плечам, смуглые груди качнулись. Торвальд на мгновение задержал на них одобрительный взгляд.

Да-а-а… Рассказывать истории голым девицам намного увлекательнее, чем прыщавым юнцам.

— Нет. Никаких молний не было. Молнии — оружие Торора. Отан карает иначе. Через несколько дней среди рейджунов начался мор. Дикари метались в горячке, их тела покрывались ужасными язвами, а когда язвы лопались, оттуда тек гной вперемешку с кровью. Колдуны призывали своих богов, проводили обряды, но остановить моровое поветрие не могли. Рейджуны умерли. Все. Как и жители города, уцелевшие после нападения дикарей.

— А жители-то при чем? — вскинула темные брови Ива. — Они же святилище не разрушали.

— Но допустили, чтобы святилище было разрушено.

— Ну так не специально же! Если я правильно понимаю, в живых только старики, женщины и дети остались. Воины погибли, защищая город.

— Да. Ты все понимаешь правильно. Но я уже объяснял: Отан суровый бог, — пожал плечами Торвальд. — С тех пор мы никогда не ставим алтари Слепого Отца в городах. Только в лесу, там, где их не найдут враги.

— Предусмотрительно, — одобрила Ива. — Но в этот раз стратегия не сработала. Алтарь все равно сперли. Думаешь, в Грейфьяле тоже начнется эпидемия? В смысле, моровое поветрие?

Торвальд такую вероятность уже обдумывал, поэтому ответил сразу.

— Нет. Похитители ничего не нарушили в святилище, просто украли алтарь. Если мы вернем его на место и принесем Отану обильную жертву, Слепой Отец смилуется. Тут другая беда… — он замолчал, прикидывая, говорить или все же не стоит. С одной стороны, отец никому не рассказывал, что собирается развязать войну. Даже совету бондов, даже ближайшим друзьям. Нет, куда движется ситуация, понимали все, но о конкретных планах знал только Торвальд. С другой… Ива должна понимать, что алтарь необходимо вернуть как можно быстрее. — Видишь ли… — осторожно подбирая слова, начал он. — Без помощи Отана правитель недолго усидит на троне. В мирное время он не сможет отличить мудрое решение от глупого, в военное — будет проигрывать сражение за сражением. Грейфьяль процветает лишь потому, что ярлы нашего рода почитали Отана более других богов.

— И если мы не вернем алтарь, процветание Грейфьяля закончится, — убежденной Ива не выглядела, но и вопросов задавать не стала. — Хорошо, я поняла. Будем искать.

— Нужно, наверное, расспросить отца, — Торвальду раньше не доводилось решать такие задачки, но если задуматься: поиски ответа не слишком-то отличаются от охоты. Просто иди по следу. Куда-нибудь да выйдешь. — Узнать, с кем ярл обсуждал жертвоприношение. Вряд ли это случайное совпадение. Наверняка отец с кем-то поговорил, этот разговор услышали и передали пришлым. Значит, можно составить список всех, кто присутствовал при беседе…

— И это будет десяток слуг, два десятка рабов, охрана, случайные жалобщики и просители… Дофига народу, короче. И все эти люди разговаривали друг с другом. Ты хочешь искать предателя. Но эту информацию мог передать кто угодно. Скажем, служанка, которая спит с кем-то из наших, случайно обмолвилась.

— С чего бы ей с пришлым, пусть даже и любовником, о Слепом Отце беседовать?

— О Слепом Отце — пожалуй, не с чего. Но она же могла… допустим, похвастаться щедростью ярла. Который для жертвы целого быка не пожалел. Или не быка. Кого вы там резать у алтаря собрались? Наверняка же не курицу.

— Жеребца. Лучшего в табуне.

— Вот! О таком служанка разболтать могла?

— Да. О таком могла, — вынужден был признать Торвальд. — А ты можешь узнать, кто из ваших мужчин к нашим девкам захаживает?

— Не знаю. Наверное, могу… — неуверенно двинула плечами Ива. — Но я не думаю, что это имеет смысл. Предателя нужно искать, если он лично участвовал в краже. Тогда он, конечно, знает сообщника — и может этого сообщника сдать. Но я, честно говоря, сомневаюсь, что в святилище был кто-то из местных.

— Почему?

— Потому что остались четкие следы. Но любой местный хорошо понимает, как много они могут рассказать.

Торвальд задумался, взвешивая неожиданный довод.

Любой мужчина Грейфьяля умеет охотиться. Любой мужчина Грейфьяля умеет читать следы — и умеет следы скрывать. Там, на поляне, отпечатки подошв достаточно было веткой замести. Отломить можжевеловую лапу, махнуть пару раз — и разбери потом, кто ходил, как ходил. Направление таким детским приемом, конечно, не скроешь… Но направление и не нужно скрывать. Потому что оно без следов очевидно: сначала к алтарю, потом — к кромлеху.

А вот пришлые на следы совершенно не обращают внимания. И чужие читать не умеют, и собственные не прячут.

— Знаешь… наверное, ты права. В святилище действительно были пришлые.

Обычно Торвальд старался не употреблять это слово, чтобы не обижать Иву. Но сейчас, увлеченный разговором, ляпнул, не думая — и осекся, бросил на Иву настороженный взгляд. Но та, кажется, не обратила внимания, полностью погруженная в размышления.

— Вот и я о том же! Это были наши. Двое — и я практически уверена, что третьего в их компании нет. Намоленный