Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

алтарь штука, конечно, дорогая, но полную цену за него все равно не дадут. Потому что левые аккумуляторы, да еще и такие мощные, легально продать не получится. Нужно будет посредника искать, платить ему, потом договариваться со скупщиком… Кстати! — темные глаза Ивы вспыхнули. — Чтобы продать такую штуку, нужны специфические связи. А для возникновения связей нужно время. Вряд ли настолько своеобразными знакомствами можно обрасти за пару месяцев вахты. Думаю, воры увезли камень в свой родной мир.

— Естественно. А куда еще? Я же сказал, что следы ведут к кромлеху.

— Ну да! Сначала к кромлеху! А потом куда? Я вот о чем говорю. Теоретически они могли в любой из обитаемых миров свернуть, но по факту — только туда, где обзавелись полезными связями. Служба безопасности перед заключением контракта проверяет всех работников, профессиональные уголовники отсеиваются на старте. Значит, мы имеем дело с любителями. А откуда у любителей широкая сетка связей? Домой пойдут, больше некуда.

Торвальд не сразу понял смысл сказанного. А когда понял, застыл, уставившись на Иву немигающим взглядом.

То есть… То есть… То есть, волшебный мир не один?

То, что пришлые обитают в собственной колдовской стране, было очевидно даже полному идиоту. Эта страна невидима, она лежит за гранью Срединного мира. Пришлые отказывались объяснять детали, но зачем детали, когда ответ очевиден? Слуги Хель приходят из-под земли, боги спускаются с небес. А пришлые — вместе с повозками, с лошадьми, — проходят через сияющие врата меж камней. Значит, что? Значит, за этими вратами находится незримый волшебный мир.

Послы, явившиеся к ярлу с дарами, полностью эту догадку подтвердили. И ярл согласился заключить с ними договор — зная, что за каменным кругом скрывается колдовская страна. Одна. Не две, не три, не десяток! Всего одна!

Но если их несколько… Сколько же там живет колдунов? И насколько они опасны? Если между пришлыми и Грейфьялем случится война — кто победит?

— Торвальд? — Ива, смущенная долгим молчанием, наклонилась, заглядывая в глаза. — Эй, ты чего? Придумал что-то?

— Я? Да. Наверное. Не знаю.

Торвальд судорожно пытался понять, можно ли обозначивать перед Ивой свое новообретенное знание — или безопаснее скрыть его.

А может, и нет никакого знания? Может, он просто не так что-то понял?

— Я… Я подумал…

Что подумал? Что он подумал, Хелль раздери?! Ничего подходящего на ум не приходило, мысли метались в голове перепуганными мышами.

— Я…

— Да что такое… Ой, — пискнула Ива и прикрыла ладонью рот. — Вот бля.

На ее лице проступила паника — такая отчетливая, что Торвальд сразу понял: она догадалась. — Только никому не говори. Если до Линомерианкаана дойдет — он меня убьет.

Убьет.

Все колебания, все многомудрые рассуждения выбило из головы, словно тараном.

Убьет?!

— Кто? — подобрался Торвальд.

— Линомерианкаан. Начальник службы безопасности. Ты его, наверное, не знаешь — худой такой, с залысинами на лбу…

— Ну почему же. Знаю.

Торвальд встречал этого человека всего один раз — на совете у ярла. Имени, конечно, не запомнил — как вообще можно запомнить эти ужасные имена? Но худой, желчный мужчина с цепким холодным взглядом врезался в память. Он много слушал, мало говорил и улыбался так, словно хотел впиться собеседнику в горло.

— Я могу увезти тебя. Прямо сейчас. Будешь жить в моем доме — и клянусь Отаном, ни один волос с твоей головы не упадет.

Наверное, это было неправильно. Неблагоразумно. Не стоило давать Иве поспешных обещаний, к тому же таких серьезных, отец будет недоволен. Но… прямо сейчас Торвальду было плевать. И на благоразумие, и на отца, и на этого. Как его. Линоркана.

Ива доверилась Торвальду. Была с ним честна. Никто не посмеет причинить ей боль — тем более в наказание за эту честность.

— Я наследник престола. Я смогу тебя защитить.

Мысленно Торвальд уже слышал вопли Финны, видел яростный взгляд отца — который против своей воли оказался втянут в свару с пришлыми. Но Хелль раздери. Иногда у мужчины просто не остается выбора.

Глава 28. О бездумной болтливости и ее последствиях

Глава 28. О бездумной болтливости и ее последствиях

Сначала Ива не поняла, о какой защите внезапно заговорил Торвальд. В смысле — да, Линомерианкаан будет в ярости, и защита, конечно, пригодилась бы. Но… Торвальд? Как он собирается это организовать? Придет к Линомерианкаану и заявит, что знать не знает о множественности миров?

И поклянется здоровьем матери. Для убедительности.

Несколько секунд Ива наслаждалась воображаемым охренением Линомерианкаана, и только потом сообразила. Торвальд подумал, что ее действительно могут убить. Очевиднейшую гиперболу он понял буквально. И бросился на помощь, не задумываясь и не колеблясь.

Теплая волна разлилась, наполняя Иву ощущением тихого счастья. А сквозь теплоту, сквозь тихий золотой свет насмешливо и ровно звучал голос Барти: «Торвальд решил, что тебя на самом деле убьют. Как думаешь, почему?».

Потому что для Торвальда это предположение было совершенно естественным. Потому что сам он убил бы предателя не задумываясь.

Ну, может, не сам. Может, приказ бы отдал.

Ива потянулась вперед, взяла Торвальда за руку, скользнула пальцами по жесткой ладони, по твердым камешкам мозолей.

— Если ты ввяжешься в конфликт с шахтой, ярл не обрадуется.

По окаменевшему в гневной решительности лицу прошла судорога сомнения. И тут же исчезла.

— Он поймет. Не сразу, но поймет. Я объясню.

— А если все-таки не поймет? Если запретит помогать мне?

Торвальд нахмурился и замолчал, взвешивая вероятности. Иве вдруг стало стыдно. Самое страшное, что ей угрожало — это выволочка от Линомерианкаана. Ну, может, лишение премии. Малоприятно, но пережить можно. А Торвальд всерьез прикидывает, готов ли он насмерть поцапаться с отцом. Только потому, что Иве любопытно проверить, как далеко зайдет ее туземный любовник.

Но вопрос уже прозвучал, сказанного не воротишь. К тому же… Ива действительно очень хотела это узнать.

— Неважно. Я не позволю тебя убить, — Торвальд мягко накрыл ее руку своей огромной ладонью, погладил большим пальцем по костяшкам. — Ничего не бойся. Ты моя женщина, и пока я жив — никто не причинит тебе вреда. К тому же… отец не запретит. Он знает, как много ты сделала для Грейфьяля. И понимает, сколько еще можешь сделать. Отец предоставит тебе убежище. Собирай вещи.

Пока я жив… Это, вероятно, тоже следовало понимать буквально. Торвальд готов был убить ради нее — и готов умереть. Без драматических