Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Хм. С этой стороны я на проблему не смотрел, — в сомнении прикусил губу Барти. — Но я не о том! У Ивы нет никакого опыта. Линомерианкаан наверняка собирался поставить на эту задачу кого-то из своих ищеек. Как вы заставили его передумать?

Торвальд замолчал, прикидывая, что можно рассказывать Барти, а что нет — и удивился этому молчанию. Всего месяц назад он, выбирая, с кем обсудить проблему, без сомнений обратился бы к Барти. Потому что он сильный колдун. Потому что он умен и находчив. Потому что он мужчина, в конце концов. А теперь… Теперь все проблемы Торвальд обсуждал с Ивой. А в разговоре с Барти опасался сболтнуть лишнее.

Это было странно. Но ощущалось правильным. Потому что Барти, несмотря на все его достоинства, всего лишь чужак. А Ива… Ива уже не совсем.

— Ничего сложного, — приняв наконец-то решение, дружелюбно улыбнулся Торвальд. — Ярл прямо потребовал, чтобы поисками алтаря занималась Ива — потому что доверяет он только ей. Ива помогала прикончить Ингвара, она остановила обряд…

— И она — твоя любовн… кхм, — осекся Барти, бросил на Торвальда испуганный взгляд и тут же исправился. — Твоя подруга.

— Да. Моя подруга, все правильно, — согласно кивнул Торвальд. — Ярл сомневается, что ваши люди станут искать алтарь. Изобразят усердие — конечно, потянут время — естественно. Но искать… Зачем? Это не ваши боги, вам плевать, разгневаются они или нет. Но Ива, как ты справедливо заметил, моя подруга. Она уже продемонстрировала мудрость, силу и мужество. Зачем ярлу соглашаться на других помощников? Конечно, он потребовал Иву.

— Ага… — с неопределенным выражением лица кивнул Барти. — А Линомерианкаан, значит, согласился…

— Почему нет? Это ведь наш алтарь. Какое вашему хирдмену… — с некоторым сомнением определил статус пришлого Торвальд. Потому что выговорить это кошмарное имя было физически невозможно. — Какое ему дело, кто будет искать вора?

— И твое путешествие в Вертекс он тоже легко одобрил?

— Ну… Не то чтобы совсем легко, — признался Торвальд. — Но одобрил, да. Отец в ярости, он всерьез задумывается о том, чтобы расторгнуть договор с вашими правителями.

— А Линомерианкаан, значит, не стал нагнетать. Ну-ну… — Барти замолчал, о чем-то задумавшись. Лицо у него сделалось холодным и мрачным — совсем как у отца, обдумывающего повышение налога.

— Ну вот! Готово! — в комнату вошла Ива. В руках у нее был плотный глянцево отблескивающий ком, обернутый вперекрест бечевкой. — Я в пленку твою рыбу закатала, теперь вроде бы не воняет.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил Торвальд. Не за спеленутого лосося — вот еще, это полная ерунда. Конечно, рыба имела запах, но довольно приятный. Как и любая другая еда. Можно подумать, жареное мясо или тушеная капуста не пахнут.

Но Ива своим появлением прервала странный разговор с Барти. Торвальд чувствовал, что с этой беседой что-то не так, не мог сообразить, что именно, а оттого не понимал, как следует отвечать.

Приняв у Ивы скользкий сверток, Торвальд аккуратно умостил его в сумку и застегнул молнию.

— Все? Можем выходить?

Барти задумчиво оглядел комнату, почесал пятерней и без того взлохмаченные волосы.

— Вроде бы все. Ива?

— Я собралась, — подхватив с пола небольшую сумочку, Ива помахала ею в воздухе с такой легкостью, что Торвальду стало тревожно. Ну кто без вещей в путешествие отправляется? Хотя… Ива ведь домой едет. У нее там, наверное, все есть.

— Я тем более, — Барти, сунув руки в карманы, качнулся с пятки на носок. — Выходим!

Глава 30. Об избирательной слепоте

Глава 30. Об избирательной слепоте

Всю дорогу до кромлеха Барти молчал. Торвальд сыпал вопросами, как из дырявого мешка, Ива отвечала, по мере сил сепарируя засекреченную информацию от широко доступной, а Барти — жизнерадостный, говорливый Барти! — молчал. Только перед темным кругом камней, спрыгнув с коня, он поманил Иву в сторону.

Удивленно покосившись на Торвальда, она послушно отошла к черному валуну, покрытому глянцевой корочкой льда, словно огромное эскимо — глазурью.

— Что? — Ива подышала на красные, скрючившиеся от мороза пальцы. Выстроченные на подкладке терморуны защищали от холода, но только внутри, под курткой. А руки, которыми Ива сжимала поводья, оказывались во власти ледяного влажного ветра.

Надо бы на перчатки такую же термозащиту нашить. А аккумулятор… ну, скажем, в бусинке сделать. А что? По запястью декоративный шнурочек, на шнурочек — бусинку, и нормально будет смотреться. Почти не кустарно.

— Слушай… — Барти нервно переступил с ноги на ногу, рвано вздохнул, повел подбородком, цепляясь щетиной за шарф. — Я тут поговорил с Торвальдом…

— И что? Он меня убьет, расчленит и съест? — Ива понимала беспокойство Барти, признавала его правоту — но порядком устала от постоянных предостережений.

— Не съест. Ты тощая, а местные мясо с жирком любят, — раздраженно скривился Барти. — Ты же в курсе, почему именно тебе это дело передали?

— Ну да. Потому что ярл попросил. А наше руководство решило, что с разъяренным землевладельцем лучше не спорить.

— Ну да. Конечно… — Барти потянулся почесать в затылке, наткнулся на шапку и опустил руку. — Ив, главная задача безопасников — пресекать близкие контакты между сотрудниками шахты и аборигенами.

— Да ладно тебе. Половина шахты в город на блядки катается! — Ива, опомнившись, приглушила голос. Что такого секретного в разговоре, она не понимала, но раз уж Барти хотел пообщаться без Торвальда, орать, пожалуй, не стоило.

— Вот именно. На блядки. Весело провели время, отдарились амулетиком, вернулись домой. Это нельзя назвать близким контактом.

— Но Линомерианкаан сам одобрил мои отношения с Торвальдом. Потому что…

— Это источник информации. И рычаг влияния. Я понимаю. Но… Вот смотри. У нас есть строгий запрет на разглашение информации, нарушить который можно только при условии, что абориген станет гражданином Вертекса. Но это не наш случай. Торвальд не переедет в Вертекс с вероятностью сто процентов. У него здесь роскошное будущее, предполагающее трон, династический брак и пяток наследников. Один основной, четыре запасных. — Ива недовольно скривилась, но Барти проигнорировал ее гримасу. — Это очевидно всем — но Торвальда все равно пропускают в Вертекс. А на расследование ставят тебя — хотя ты ни разу не детектив.

— Вообще-то я этого