Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

В этой бутылке горячие напитки оставались горячими, а холодные — холодными. Как одна и та же вещь могла и греть, и охлаждать, Торвальд не понимал. Но магия на то и магия, чтобы нормальные люди нихрена в ней не понимали.

— Выпей кофе, — Ива потрясла перед Торвальдом бутылкой, словно погремушкой перед младенцем. — Ну, давай. Расслабишься немного.

— От кофе?! — скривился Торвальд. Обычно он вежливо пил, что наливали — не пристало в гостях морду от хозяйских харчей воротить. Но сейчас был слишком взволнован, а потому невоздержан. — Может, бьера?

— Я в кофе полсахарницы высыпала, — снова потрясла бутылкой Ива.

Торвальд все равно предпочел бы бьер, но настаивать было неловко, к тому же в чем-то Ива была права. Бьер обладает удивительной способностью прямо из желудка стекать в мочевой пузырь. Торвальд попытался вообразить, как он открывает двери телеги и пытается поссать с порога — на пролетающую мимо траву.

Ну уж нет. Нахер. Лучше кофе выпить.

Торвальд сделал глоток, покатал горячее, горько-сладкое во рту. Проглотил — и почувствовал, что отпускает. То ли кофе действительно успокаивал, то ли просто нужно было на что-то отвлечься. Выдохнув, Торвальд ослабил напряженные плечи и наконец-то действительно откинулся в кресле. Мир все так же летел и летел ему в лицо, стрелой проносился мимо и исчезал, словно и не бывало. Но это уже не пугало, а вызывало странное, смутно-знакомое ощущение. Почему-то вспомнились сны, в которых Торвальд летал — поднимался к небесам и легко, невесомо скользил над землей, с восторгом разглядывая черные лоскуты пашен, крохотные дома, зеленое руно лесов. Сейчас было почти то же самое. Тот же полет. Только не высоко, среди птиц и соленых ветров, а скользя над землей. Торвальд медленно опустил веки, вслушиваясь в это безумное скольжение. Скрип и скрежет, рокот и мерный лязг. Уже знакомые, даже привычные звуки, рождаемые волшебными машинами пришлых. И тугой гул ветра за стенами стремительно движущейся телеги.

Да. Это не страшно. Совсем не страшно. Даже, скорее, приятно.

— Часа через два приедем, — вырвала Торвальда из задумчивости Ива. — Нам повезло, второй портал близко. Я, когда работу после универа искала, хотела в одну компанию устроиться — тоже трансмировая корпорация, только занимается добычей никеля. Знаешь, сколько занимал маршрут до шахты? Больше четырех дней. В одном из миров нужно было полматерика пересечь, чтобы до нужного кромлеха добраться.

— И что? — не понял Торвальд. — Что тебе не понравилось? Платили мало, что ли?

— Ну как же, — недоуменно нахмурилась Ива. — Я ведь сказала — четыре дня пути.

— И?

— Что — и?

— Четыре дня — и что?

— Долго очень.

— Четыре дня — долго?! — несколько секунд Торвальд молчал, переваривая услышанное. — До Ангмарка дней десять плыть нужно. А до Визертии — больше месяца.

Столько всего интересного по дороге увидеть можно. Столько всего узнать.

— А, — медленно моргнула Ива. — Больше месяца. Ага. Понятно. Но ты же не нанимаешься работать в Визертию?

— Ну да. Не нанимаюсь, — Торвальд обдумал аргумент и кивнул. — Пожалуй, ты и права. Далековато четыре дня для работы.

Кивнул — а потом уже сообразил. Так это Ива, получается, могла не приехать в Грейфьяль? Выбери она ту, другую работу — они что, никогда бы не встретились? Вообще никогда?

Не было бы посиделок с кофе и бьером.

Не было бы прогулок по холодным, прозрачным до звона лесам.

Не было бы ночей, долгих, темных ночей, когда сначала сгораешь от страсти — а потом таешь от нежности.

— Четыре дня — это очень много, — решительно подвел итог своим размышлениям Торвальд. — Правильно сделала, что отказалась.

— Вот и я так подумала, — согласно улыбнулась Ива. — Здесь намного удобнее. Маршрут простой, всего три пересадки, транзитные миры комфортные. У вас, правда, холод собачий, но я на улицу особо не выхожу…

На самом деле собачий холод еще не начался, морозы должны были прийти в следующем месяце. Торвальд печально вздохнул, сочувственно погладил Иву по руке и промолчал. Зачем человеку заранее настроение портить?

— Зато у вас красиво очень, — Ива, растопырив пальцы, переплела их с Торвальдовыми. — Море, леса… Водопады.

— Поля и горы, — согласно угукнул Торвальд. Сам он никаких особых красот во всем этом не видел. Ну, вода. Ну, деревья. Но Ива была натура поэтическая, такие на какой-нибудь вшивый ручей могут часами любоваться — а потом еще и вису жахнут, Торор упаси. — Ты точно уверена, что воры именно эту дорогу выбрали?

— А какую еще? — растерялась Ива. — Она тут одна.

— Почему одна? Вон же еще железный путь, — указал в окно Торвальд. Рядом с их дорогой тянулась вторая, точно такая же — стальная, глянцевая, бесконечная.

— А, эта! — проследила за жестом Ива. — Нет, это не другой путь, а тот же самый. Челноки запараллелены, они всегда движутся навстречу друг другу.

— Зачем?

— Чтобы не ждать по три часа. Ну сам представь. Если бы здесь был только один челнок и он стоял у другого кромлеха — мы бы торчали у станции до полудня. А так — сели, поехали. В это же время стартовал и второй челнок. Мы встретимся с ним на полпути. Они как бы… местами меняются, — Ива посмотрела на Торвальда с сомнением. — Ты понял?

— Понял, конечно. Один туда, другой обратно. Как два парома, — он изобразил руками движение навстречу друг другу. — А если прямо сейчас кто-то к железному пути выйдет?

— Придется ждать. Но это вряд ли. Порталом только сотрудники шахты пользуются, больше некому. И расписание перемещений составляют заранее. Была бы высокая нагрузка, запустили бы десяток челноков.

Торвальд удовлетворенно кивнул. Значит, они действительно движутся по следу похитителей.

Точнее, их сообщников. За три дня до отбытия Ива развернула бурную деятельность. Расспросив стражника у ворот поселения, она выяснила, что в город выезжало пять человек. Точнее, пятеро мужчин — а потому стражник не обратил на них никакого внимания. Мужики из пришлых постоянно крутили с грейфьялевскими красотками — к обоюдному удовольствию и выгоде. Вот если бы уехавшие не вернулись…, но все они возвратились, не вызвав у стражника никаких подозрений.

Подергав за эти ниточки, Ива поняла, что так узелок не развяжешь. И приспособила к работе Торвальда. Он должен был найти человека, который