Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Ладно. Я поняла, — смирилась с поражением Ива. — Один шепелявый в рабочих штанах, второй кудрявый, в оранжевой куртке с кошкой. Все правильно?

— Да! Все так и было! — обрадованно закивал Ласси. — Ну и камень. Не каждый день мужиков с каменюкой видишь. Это ведь тоже особая примета?

— Да. Несомненно, — согласилась Ива. — Спасибо. Ты молодец.

— Рад был помочь, — расплылся в щербатой улыбке Ласси. — Только ты это. Того. Не говори Линомерианкаану, что я спал, ладно?

— Ни в коем случае не скажу.

Похлопав его по плечу, Ива кивнула Торвальду. Тот с готовностью подошел, склонился, едва не коснувшись губами уха.

— Думаешь, этому задохлику можно верить?

— Ласси? Конечно. У него мозгов не хватит убедительную ложь придумать. Да и не для чего ему врать. Ну пропустил людей с камнем. А почему он не должен был их пропускать? Провоз булыжников через порталы законом не регламентирован.

— Но булыжник — это приметная штука. Может, страж кромлеха прав? Зачем расспрашивать о людях, если мы можем расспрашивать о камне? Его-то точно заметят.

— Заметят… — Ива немного погоняла эту мысль в голове. — Груз действительно странный.

И портальщики будут обращать на него внимание. Но конечной точкой путешествия наверняка будет крупный центр. Потому что алтарь нужно продать — а чтобы его продать, нужны покупатели. И покупатели очень специфические. В крупном центре два человека с булыжником выйдут из портала, сядут в машину и просто растворятся в толпе.

— По камню мы сможем проследить их путь через миры, — Ива остановилась на границе кромлеха. Воздух потрескивал от бурлящей маны и остро, холодно пах озоном. — Но не более того. Когда воры прибудут в место назначения, они погрузят камень… ну, скажем, в телегу.

— И его никто не увидит. Я понял, — погрустнел Торвальд.

— Не расстраивайся. Может, по дороге еще что-то полезное узнаем. Идем?

Ива подняла на Торвальда вопросительный взгляд. Пробой вращался, закручиваясь внутрь себя, в белесом мареве мерцали холодные льдистые искры. Ива взяла Торвальда за руку.

— Готов?

— Готов.

На этот раз они шагнули в портал одновременно.

Глава 33. Об искусстве кормления синиц

Глава 33. Об искусстве кормления синиц

Когда Торвальд соглашался на это путешествие, он, конечно, предполагал, что увидит множество необыкновенных вещей. Но не настолько же! Шагнув из портала, он снова оказался в каменном круге — точно таком, который видел пару секунд назад. Но за этим кругом…

Буйствовала зелень. Узкие стебли травы, какие-то широкие, глянцевые листья, перья папоротников — все это перло из земли в безумном, неусмиримом порыве. Вдалеке темнел монолит леса. Не мрачного, елового, и не дубового — кудрявого, как шкура ягненка. Странного, небывалого леса, пронзительно-яркого, словно отполированный малахит. Листва на деревьях была такой громадной, что Торвальд различал ее даже из круга. В рост человека, наверное, а может, и больше. Деревья сплетались кронами, наползали друг на друга, снизу их подпирала молодая поросль, поверху тянулись толстенные канаты то ли дикого винограда, то ли плюща, с канатов свисали зеленые бороды мха…

— Разденься, изжаришься.

— Что? — обернулся Торвальд. Ива уже сняла куртку, оставшись в тонкой белой рубахе со странным рисунком на груди. Ну кто в своем уме изображает на одежде кошек? Ладно бы ворона. Или там волка. Коня на худой конец. Но кошку зачем? Совершенно ведь бесполезное существо. Ни мяса от нее, ни помощи.

— Тут градусов сорок и влажность, как в парилке. Раздевайся, говорю.

Торвальд прислушался к себе — и понял, что раздеться придется. Ива не преувеличивала. Жара стояла чудовищная — такого Торвальд даже в Визертии не видел. А уж в Визертии жара так жара! Там даже виноград растет. И апельсины.

Здесь было еще хуже. Горячий, влажный воздух лип к коже, давил на виски, перехватывал дыхание. Пахло странно — зеленью и болотом, цветами и гнилью. Сладковатый, густой запах — его, кажется, можно было ложкой черпать. Торвальд поспешно сбросил куртку. Шея под косой немедленно взмокла, рубаха приклеилась к телу. Он провел ладонью по лбу, стирая пот.

Ну замечательно. Вчера в купальню сходил, голову вымыл, чтобы в чужом мире не опозориться. Белье новехонькое надел. И вот тебе. Не успел глазом моргнуть — смердит хуже дохлого пса.

Отлично. Просто отлично.

Ива уже болтала со служителями портала. Здесь их было двое, мужчина и женщина — такие же низкорослые и смуглые, как и все пришлые. Мужчина одет был до неприличия вольно — рубаха без рукавов с глубокой, почти девичьей горловиной. Еще и не застегнутая нормально — между распахнутыми полами виднелся живот чуть ли не до пупа. Тьфу, позорище. Смотреть противно. И женщина не лучше. Мало того что руки голые по самые плечи, а выкат такой, что сиськи вываливаются. Так у нее еще и штаны выше колен кончались! Торвальд сначала выпучился на загорелые жилистые ноги с круглыми, словно морская галька, коленками. Потом осознал, что пялится совсем уж бесстыдно, и отвел взгляд. Вовремя — Ива оглянулась, помахала ему рукой, подзывая поближе.

— Иди сюда. Тут интересное рассказывают.

— Что именно?

Понимать чужую речь было странно. Еще более странно — говорить на ней. Длинные тягучие слова, в которых звуки то наползали друг на друга, то растягивались, как дохлая медуза, слетали с языка так легко, словно Торвальд с рождения к ним привык.

— Наши клиенты двинули отсюда на запад. Там пробой в двадцать четыре ноль три. А значит, движутся они к Вертексу, как я и предполагала. Это самый короткий маршрут.

Торвальд знал, что такое «клиенты». И знал, что такое «маршрут». Никто на побережье Седого моря не оперировал такими понятиями. На побережье Седого моря не оперировали даже терминами «оперировать». И «термин». А Торвальд все равно их знал. Странные, непривычные сочетания звуков наполнялись сами собой наполнялись смыслом — словно Торвальд понимал их с рождения. Хотя всего пару дней назад казались невнятным бормотанием.

Подняв руку, Торвальд нащупал серебряную пластину амулета. Колдовские руны на нем сплетались в сплошную вязь — словно ходы, прогрызенные жуками-древоточцами.

Ива проследила за его движением взглядом.

— Все нормально?

— Да. Все хорошо. Значит, ты уверена, что воры живут там же, где и ты?

— Не то чтобы уверена. Но начало пути выглядит как