Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Да. В этом был смысл.

К тому же — а какие еще есть варианты? Только идти по следу там, где этот след есть. И искать, если потеряется.

— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Торвальд. — Ты в этом разбираешься лучше меня.

Сминая сапогами сочную, брызжущую соком траву, он двинулся вслед за Ивой. За кромлехом обнаружилась еще одна колдовская телега — побольше и подлиннее первой. Кресла в ней были ощутимо шире, под голову полагалась специальная подушка. Торвальд уселся, наконец-то вытянув ноги, откинулся на спинку и с интересом уставился в окно. За стеклом мелькала зелень: темная и светлая, с желтизной, с белизной, с голубизной. Время от времени бесконечный лес взрывался пятнами цветов — небывало-огромных, с баранью голову размером. Из ветвей выпархивали птицы, такие же яркие, как и цветы, в траве, судя по всему, тоже буйствовала жизнь. Вспугнутые грохотом телеги, оттуда вылетали насекомые, каждое размером с кулак. Какая-то мерзкая тварь, ошалев от страха, сиганула не в ту сторону. Торвальд аж дернулся, когда ядовито-синяя глянцевая пакость метнулась в лицо — и размазалась по стеклу склизким пятном, из которого торчали многочисленные острые лапки.

— Твою ж… — он брезгливо передернулся, в который раз пожалев, что окна у пришлых такие огромные. И такие прозрачные.

— Что? — Ива, по какой-то надобности влезшая под стул, выпрямилась. В руках она держала два металлических бочоночка. — Вот заразы. Ну какой дебил холодильники под кресла вмонтировал? Чтоб ему всю жизнь задницу в шпагате вытирать.

Торвальд моргнул. Мысленно повторил ее слова еще раз. Снова моргнул. Понятнее не стало. Ну, кроме задницы. Задница была кристально ясна.

— Держи, — Ива протянула один бочоночек. По ярко раскрашенному металлическому боку уже тянулся белый туман конденсата. Торвальд подставил ладонь, удивившись неожиданной легкости предмета. Бочонок явно не был металлическим насквозь. Ни по весу, ни по ощущениям — внутри плескалась какая-то жидкость. Вот только как она туда попала? Ни крышки, ни затычки на гладкой металлической поверхности Торвальд не видел. Хотя… боги, ну что за глупый вопрос. Это же волшебный мир. Куда ни плюнь, везде колдуны сплошные. Как попала, как попала. Наколдовали!

Ива, звонко хлопнув себя по лбу, отобрала у Торвальда бочоночек, потянула за металлическое кольцо и выломала кусок крышки. Из дыры раздалось тихое шипение, потянулся пар — что было очень, очень странно. Бочонок-то ледяной.

Если бы Торвальд впервые сталкивался с колдовством, наверное, поостерегся бы пить. Но с Ивой он общался достаточно долго, повидал много всякого, а потому бестрепетно взял странную посудину. На всякий случай покосился на Иву — та без колебаний отпила из своего бочоночка. И тоже сделал глоток. Напиток оказался холодным. И колючим. Торвальд застыл, ошеломленный этой пронзительной, острой колкостью — как будто ледяного ежа проглотил. В носу немедленно засвербело, на глаза набежали слезы.

— Ох ты ж… — он громко, по-детски шмыгнул носом. Слышала бы Финна — в обморок упала бы от возмущения. — Ух!

Но Ива этот кошмар пила! Просто пила, как воду.

Не родилась еще на свет та женщина, которая перепьет потомка Кварана Мудрого!

Торвальд, глубоко вдохнув, сделал еще глоток. И еще один. Привыкнув к шипящим, клокочущим иглам во рту, теперь он ощущал вкус — кисло-сладкий, плотный, тоже какой-то колючий. Но странно приятный.

Удивительно. Как эта штука может нравиться? Едкая, шипучая, обжигающая. Кошмар. Но за первым глотком тут же хотелось сделать второй, за вторым — третий, а потом Торвальд с изумлением обнаружил, что бочоночек опустел. Он повертел невесомый металл в руке, изумляясь тонкости работы. Кузнец, сумевший выковать эдакое чудо, должен был серебро лопатой грести. Редкий мастер!

— Давай сюда, — Ива, отобрав у Торвальда бочоночек, с потрясающим равнодушием швырнула его в корзину для мусора. Точно для мусора — Торвальд видел несколько скомканных бумажек и высохший до черноты огрызок яблока. — Есть хочешь?

Торвальд прислушался к себе. Утром он плотно позавтракал — так, чтобы до вечера хватило. Да и работы особой не было, на которую ушли бы силы. Ну, прокатились на лошадях, ну, посидели в повозке. По всем расчетам голода испытывать он не должен.

Однако испытывал.

— Доставай сумку, — со вздохом признал очевидное Торвальд.

Вскоре из бумаги, целлофана и чисто выстиранных тряпочек Финны была торжественно извлечена снедь. Торвальд, расстелив белый лист, выложил на него лепешки, напластал толстыми кусками ветчину и сыр.

— Угощайся, — он вежливо подвинул еду Иве.

Внутри кто-то громогласный орал: «Жрать на бумаге! Боги, какой кошмар! Жрать на бумаге! Не на серебре, не на золоте — на белой бумаге, а потом смять ее и выбросить! Ты совсем с ума спятил, Торвальд Эйнарсон!». Но Торвальд решительно сжал челюсти. Если пришлые так равнодушно относятся к бумаге, он тоже не будет позориться, демонстрируя всем малодушную скаредность. Уложив на лепешку мясо, а на мясо — сыр, Торвальд наклонился вперед, чтобы не крошить на штаны. Ива ела быстро и аккуратно, отщипывала по кусочку, словно синичка клевала. Торвальд с умилением наблюдал, как тонкие смуглые пальцы ломают хлеб, как розовый язык скользит по мягким губам.

— Погоди, дай, — перетащив к себе кусок ветчины, он нарезал мясо на узкие полоски. — Вот, бери. Так удобнее.

Ива благодарно кивнула, улыбнулась ему — и Торвальд улыбнулся в ответ. Потянувшись, он стер большим пальцем крошку с уголка губ.

Глава 34. О технологиях периода научно-технической революции

Глава 34. О технологиях периода научно-технической революции

Из душной, липкой тропической жары Ива шагнула в теплую свежесть весны. И глубоко вздохнула. Поначалу такие прыжки изумляли, вызывали ощущение нереальности, сказочности происходящего. Как будто ты персонаж книги, с которым скоро произойдут удивительные события.

У Торвальда сейчас было именно такое лицо — очарованное и восхищенное. На возвышающиеся вдалеке скалы он таращился, словно на космический корабль. А почему, собственно? Что он, скал не видел? Да в паре часов езды от Грейфьяля точно такие! Те же низкие изломанные вершины, тот же серый камень. Тот же лес, решительно заползающий на подножье гор, но редеющий к вершинам.

Никаких удивительных событий не будет. Хоть скалы, хоть море, хоть джунгли — везде одно и то же.

— Кто там живет? — дернув Иву за рукав, Торвальд указал на