Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Бархатный посмотрел на кинжал. Посмотрел на затихших приятелей. Посмотрел на Торвальда.

— Да подавись, придурок.

Ива напряглась в ожидании новой вспышки, но Торвальд только брови удивленно вскинул — и расхохотался.

— Э, да тебя вежливости не учили! Кто ж людям перед обедом такое желает? Дикий, дикий народ, — все еще хихикая, он уселся на лавку, вытянув длинные ноги. — Как тут еду добывать? Нужно к трактирщику идти, или он сам подойдет?

Ива понятия не имела, как тут добывают еду. Она никогда не бывала в этой харчевне. Да и в других тоже не бывала. Она в принципе не заходила на рынок, сразу же пересаживалась на челнок до следующего кромлеха. Но взмахнула на пробу рукой, и из-за прилавка тут же выкатился пухленький невысокий человечек. Лысую макушку окружал огненно-рыжий нимб волос.

— Чего желаете?

— Еды, — тут же перехватил руль Торвальд. — Мяса несите. Капусты квашеной. Каши — у вас какая есть?

— Э-э-э… Никакой, — развел розовыми мягкими ручками трактирщик. — Мы не готовили кашу. Есть тушеная ресса, пюре из сультоги, вареная тамия и запеченный батат.

— А. Вот как… — Торвальд метнул в Иву вопросительный взгляд. Та пожала плечами. Из всего перечисленного она узнала только батат. Но не факт, что трактирщик подразумевает под бататом то же, что жители Вертекса. Слова, кочуя из мира в мир, странно мутировали, приобретая новые, совершенно неожиданные значения. Кто-то рассказывал Иве, что в одной из тропических локаций хлебом называют земляные орехи — под прочной скорлупой скрывается мягкая, нежная, очень калорийная мякоть, которую местные используют как дополнение к любой пище.

После короткого, но бурного обсуждения Ива выбрала рессу, оказавшуюся местным аналогом то ли шпината, то ли капусты. И батат — который оказался именно бататом. Вместе с гарниром подали запеченную курицу, стопку золотистых лепешек и какой-то странный напиток — кисловатый, вяжущий, с отчетливым привкусом брожения, но без алкоголя. Торвальд жадно набросился на еду, увлеченно комментируя цвет, вкус и текстуру новых блюд. Батат показался ему слишком сладким, тушеная ресса — склизкой, хотя и приятной на вкус. Курица и лепешки нареканий не вызвали. На тарелке Торвальда вскоре вырос курган из костей, присыпанный хлебными крошками. Ива, уныло ковыряя одно-единственное бедрышко, потягивала безымянный напиток.

— Ты чего не ешь? — оторвался от собственной тарелки Торвальд. — Что, невкусно?

— Да нет, нормально… — Ива оторвала полоску мяса, забросила в рот и начала лениво жевать.

— Ну? И в чем тогда дело? Ты заболела? — улыбка сбежала с лица Торвальда.

— Нет. Просто устала, — Ива снова оторвала кусочек, покрутила его в руках и положила на тарелку. — Доешь?

Она подтолкнула свою порцию по столу. Торвальд посмотрел неуверенно, но Ива кивнула, и он потащил плошку к себе. Ива, опустошив стакан, подперла кулаком щеку. Двигаться не хотелось. Говорить не хотелось.

Не хотелось даже моргать.

Усталость навалилась сразу, внезапно, словно снежный ком с крыши. Нужно было собраться, встряхнуться. Оставалась последняя пересадка, часа три на челноке — ерунда по сравнению с тем, что уже проехали. Но сил не было совершенно.

— Ты отдохнуть случайно не хочешь? — вяло спросила Ива. — В кровати нормальной поспать?

На согласие она не рассчитывала. Предложение было совершенно дурацким. Никто не останавливается в шаге от цели. Никто.

— Ладно, — равнодушно сплюнул очередную косточку Торвальд. — Почему нет?

— Ты согласен? Серьезно?

— Ну да. Посмотрим, как люди живут. Я в таких домах никогда не был, — он кивнул на аккуратные двухэтажные здания, кольцом окружившие площадь. — Из чего у них стены? Не пойму. Точно не дерево, но вроде и не камень.

— Кирпич. А поверху штукатурка. Крашеная, — Ива, достав кошелек, пересчитала остаток универсалов. Нормальные кредиты из Вертекса хождения здесь, естественно, не имели. Но тусклые нихромовые монеты в ближнем круге миров использовали так же активно, как местные деньги. А в городах, разросшихся вокруг порталов, универсалы давно превратились в основную валюту.

Торвальд, обтерев полотенцем жирные пальцы, взмахнул рукой.

— Эй, хозяин! Поди сюда.

Тот подскочил, широко улыбаясь, склонился в поклоне.

— Пять вечных монет, господа. Или пятьдесят дернемов.

Ива недоуменно нахмурилась.

— Вечных… А! Нержавеющих! Вот, пожалуйста, — она выложила на стол один за другим пять универсалов. — Спасибо.

Трактирщик быстрым движением смел монеты в карман фартука, снова склонился в поклоне и исчез.

Торвальд поднялся, легким движением закинув на плечо сумку. Ива поймала его за руку.

— Эй!

— Что?

— Ты забрал у того парня нож, — Ива указала глазами на соседний стол.

— Не нож, а кинжал. Заточка же двусторонняя. Вот, посмотри, — Торвальд гордо продемонстрировал предмет спора — длинный, жутковатого вида клинок с рукоятью, оплетенной полосками кожи.

— Да какая разница…

— Огромная! У ножа заточка с одной стороны. Можно использовать в бою, но лучше по хозяйству. А кинжал…

— Я не о том, — Ива дернула Торвальда за руку, обрывая лекцию. — Неважно, с какой стороны заточка. Просто верни эту хрень.

— С чего вдруг? — на лице у Торвальда отразилось такое искреннее недоумение, будто Ива предложила со скалы прыгнуть. — Песий сын сам на меня с клинком попер.

— Да. Я знаю. Но это чужой мир. Не нужно создавать конфликты там, где можно их не создавать.

— Вот пусть и не создает! Можно подумать, это я кинжалом размахивал.

— Но драка закончилась, ты победил. Всем все понятно. Верни нож.

— Это трофей, — упрямо сжал губы Торвальд.

— А это драка. В общественном месте. Вдруг этот придурок страже пожалуется? Скажет, что мы его ограбили?

— Да куча людей видела, кто начал!

— Он местный. А мы нет. Торвальд, ну пожалуйста. Я ужасно не хочу садиться на челнок. И не хочу всю ночь волноваться, арестуют нас по обвинению в ограблении или не арестуют. Тебе действительно так важен этот нож?

Торвальд провернул клинок в руке, поймал лезвием солнечный блик.

— Ладно. Раз уж тебе так хочется… Эй ты! — развернулся он. — Да, ты! — Торвальд нацелил на обладателя бархатного берета его же собственный нож. — В следующий раз думай, с кем ссориться. Забирай. — Торвальд швырнул нож на стол. Тяжелый металл глухо ударился о доски, и парень подпрыгнул. — Мне такое барахло