Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

class="p1">Ива провела ладонями по широким массивным плечам, отмечая в памяти, словно на карте, рельеф напряженных мышц. Зарылась пальцами в волосы, окончательно разрушая то, что осталось от ажурной косы. Провела над ушами, по выбритой коже, колючей от светлой, прозрачной щетины. Торвальд фыркнул, мотнул головой, мазнув по плечу мягкой бородкой.

— Перестань. Щекотно.

Хихикнув, Ива снова скользнула пальцами по щетине, едва касаясь ее ногтями.

— Перестань! — Торвальд угрожающе подбросил ее на руках.

— А то что? — Ива, сцепив для надежности ноги, склонилась, уставилась в голубые, искрящиеся смехом глаза.

— Угадай, — Торвальд подбросил ее еще раз. — Не нужно злить человека, который в любой момент может тебя уронить.

— Значит, вот как, — Ива склонилась еще ниже. Теперь она видела рыжеватое гало вокруг зрачка, видела тонкие темные лучики, разбегающиеся по радужке, словно изморозь по стеклу.

— Да. Вот так, — ухмыльнулся Торвальд, сверкнув белыми хищными зубами.

— Как прикажете, ваше высочество, — голосом вежливой девочки согласилась Ива. И длинным, мокрым движением лизнула Торвальда в нос.

— Ах ты ж!.. — взревело оскорбленное высочество, и потолок над Ивой перевернулся, неудержимо устремляясь вверх. С визгом и хохотом она рухнула на кровать, широко разметав руки. Пружины скрипнули — и взвыли, когда на них обрушилось полтора центнера дополнительного веса. Торвальд навис над Ивой, прижав ее к матрасу, как бабочку к доске. — Никто не может покушаться на род Кварана Мудрого! — торжественно объявил он. — А тот, кто осмелится покуситься, не уйдет от возмездия!

И ответно лизнул Иву в нос.

— Фу! От тебя горчицей несет! — извернувшись, она мазнула лицом по его плечу, вытирая слюну. И тут же, воспользовавшись секундной растерянностью противника, ухватила его пальцами под ребра. — Долой дремучий феодализм!

Торвальд, совершенно некуртуазно хрюкнув, прижал локти к бокам, потерял равновесие и завалился на Иву, окончательно утрамбовав ее в рельеф матраса.

— Ты что творишь, чокнутая? Я же тебя раздавлю! — он неловко забарахтался в тщетной попытке откатиться в сторону, но Ива держалась цепко, как клещ. — Ай! Щекотно! — заорал Торвальд, закрываясь от нее руками. — Не зли меня, женщина!

— А то что? — Ива, улучив миг, просунула-таки ладонь ему под плечо, дотянувшись до заветной подмышки. Торвальд взвыл, захлебнулся хохотом, брыкнул ногой так, что кровать загудела. — Ну, я тебя!.. — взревел он, переходя от обороны к нападению. — Сама напросилась!

Стремительным движением Торвальд выбросил руку, перехватил Иву за запястье и тут же дернул вбок, навалился, прижимая к матрасу всем весом. Она попыталась дотянуться до подмышки с другой стороны, уперлась в локоть, потом в предплечье, а потом Торвальд перехватил и второе запястье, сжал, словно в тисках — не пошевелиться.

— Я тебя предупреждал, — красный, растрепанный, хохочущий, Торвальд снова навис над ней, упираясь в бедро каменным стояком. — Я тебя предупреждал.

— О да. Ты предупреждал, — выдохнула ему в лицо Ива. И мокро лизнула в нос. Торвальд только моргнул от такой наглости.

— Вот именно. Предупреждал, — недобро прищурился он, перехватил оба запястья Ивы одной рукой, а второй потянулся к завязкам подштанников.

— Да-да. Возмездие рода Кварана. Я помню, — Ива нетерпеливо развела ноги. Рубашка во время возни задралась до пупа, а других преград на пути неизбежного возмездия не имелось. Твердый горячий член, скользнув по бедру, уперся в промежность. Торвальд двинул рукой, направляя себя — и резко, рывком вошел.

— Ах!

Ива, выгнувшись, вскрикнула, бессильно стиснула кулаки, скованные огромной ладонью. Торвальд замер. Он больше не улыбался, светлую радужку затопила голодная хищная тьма. Ива тоже застыла, бессильная и неподвижная, придавленная к кровати неподъемным грузом. В этом было что-то пугающее — и болезненно возбуждающее.

Почему-то вспомнился бой у капища. Звон мечей, тяжелое, сбитое дыхание, крики боли и ярости. Торвальд — огромный, оскаленный, тяжелый, словно медведь, и быстрый, как змея.

Если бы он захотел — мог бы свернуть шею одной рукой.

Медленно, словно зачарованная, Ива потянулась вверх. Приблизила свое лицо к Торвальду. И лизнула его в нос.

— Да что ж ты за человек-то такой?! — оскорбленно взвыл Торвальд, медведь и змея, убийца с острым мечом. Ухмыльнулся и двинул бедрами, входя еще глубже. По рукоять. От этого движения по телу прокатилась огненная волна, Ива застонала, уперлась ногами в кровать, готовая противостоять натиску. Торвальд медленно двинулся назад, снова вперед, назад, вперед, назад. Кровать раскачивалась и скрипела, пружины взвизгивали, спинка с мерным деревянным стуком врезалась в стену. Ива опять потянулась к лицу Торвальда, уверенная, что на этот раз он точно отдернет голову. Но тот, не замедляясь, не сбиваясь с ритма, склонился — и накрыл ее рот поцелуем.

— Вот для чего в постели нужен язык, — Торвальд отстранился, когда в легких у Ивы уже заканчивался воздух. Позволил вдохнуть, наклонился и поцеловал ее снова.

Глава 27. О практической стороне духовных практик

Глава 27. О практической стороне духовных практик

Ужасно глупо все-таки получилось. Он же для серьезного разговора приехал. Подготовил речь, продумал аргументы — на случай, если Ива откажется в опасное дело соваться. Но едва увидал ее — сразу потащил в постель. Потом пожрал — и снова в постель.

Не такому своих сыновей учил ярл. Ой, не такому…

Торвальд перекатился на спину, бездумно уставившись в потолок. Усталое тело, полное сладкой медовой неги, ощущалось податливым и невесомым, словно лебяжий пух. Дунь и улетит. Пошарив рукой под кроватью, Торвальд нащупал бутылку, привычным уже движением свинтил крышку и жадно припал к горлышку. Соленая, колкая от пузырьков вода оказалась неприятно теплой, но прямо сейчас ему было плевать.

— Слу-у-ушай! — Ива, усевшись, вытянула смуглые тонкие ноги. Торвальд тут же поймал ее за щиколотку, сжал крохотную стопу, согревая ее в ладони.

— Слушаю. Говори.

Поначалу внезапные переходы от страсти к желанию порассуждать удивляли Торвальда — но теперь он, кажется, совершенно привык. И даже находил в этом некоторое удовольствие. Потому что в койке покувыркаться — дело нехитрое. Как говаривал Лейви, нет такой девки, чтоб у нее поперек было. А вот поговорить, да со смыслом, да не про вышивку, не про засолку капусты вышивку — это, знаете ли, поискать нужно.

— Если я поняла, предатель тебе не так уж и важен. Алтарь важнее.

— Да. Алтарь нужен отцу прямо сейчас, да и вообще… Отец боится, что Отана обидит