Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Глупо, конечно, и не слишком любезно — после такого следует о любви беседовать, а не бараньи кости обгладывать. Хотя… Что есть соитие, как не тяжкий мужской труд? А после тяжелой работы пожрать — самое оно.

Пожрать и выпить.

Торвальд вздохнул, заранее смиряясь с лишениями, но Ива, встряхнувшись, села в кровати.

— Что значит не будем? Будем! Я за весь день только кофе выпила. Пошли, поможешь, — подняв с пола нижнюю рубаху Торвальда, Ива надела ее, тут же по-хозяйски подвернув рукава.

Торвальд снова вздохнул. У Ивы была нездоровая страсть к его рубахам. Понять ее Торвальд никак не мог. Зачем? Ну зачем?! Есть ведь собственная одежда: женская, пристойная. К тому же нормального размера.

Поначалу это раздражало. Есть мужские рубахи. Есть женские. Ну что непонятного?! Зачем позорить себя и мужчину, надевая несвойственные полу вещи? Но потом Торвальд начал привыкать. И даже обнаружил в этой привычке некоторое странное удовольствие. Мужская рубашка на женской груди выразительно топорщилась, в глубоком вырезе проглядывала ложбинка, и слишком короткий подол, при каждом движении задираясь, обнажал то колено, то смуглое гладкое бедро, а когда Ива наклонялась, и более интересные горизонты.

И что забавно. Те же самые горизонты Торвальд видел не один раз, причем безо всякой одежды. Любуйся не хочу. Но колено, мелькающее из-под его собственной рубахи, почему-то радовало взгляд больше, чем обычное голое колено.

Интересно, это тайный порок всех мужчин? Или не повезло одному только Торвальду?

Вытянувшись на кровати, он наблюдал, как Ива достает из морозного шкафа еду: сыр, яйца, кувшин молока. И крохотный кусочек колбасы, годный только на то, чтобы всплакнуть над ним о неслучившемся ужине.

Торвальд опять вздохнул. Торвальд сел. Торвальд почесал в затылке, с некоторым разочарованием обнаружив при этом, что тщательно выплетенная коса рассыпалась, ощетинившись жесткими прядками волос.

— Слушай…

— Да? — обернулась к нему Ива, сжимая в руках пучок пряной травки. Нет, травка зимой — это хорошо. Это просто замечательно. Но Хелль раздери!

— Ива… А мяса у тебя нет? — наконец-то решился Торвальд.

Это было ужасно грубо. Пребывая в гостях, воспитанный человек не указывает, что хозяевам выставлять на стол, а что нет. Будь это не Ива, а кто-то из местных, Торвальд никогда не решился бы на такое вопиющее пренебрежение правилами приличия. Но с Ивой всегда оставался шанс, что она просто не понимает ошибки. Не бедствует, не скаредничает, а правда не понимает, что воинам для поддержания силы требуется что-то существеннее молока и травы.

— Мяса? — недоуменно нахмурилась Ива. — А колбаса тебе не понравилась?

— Хорошая колбаса. Очень хорошая, — виновато рассыпался в похвалах Торвальд. — Только… ее мало.

— Мало? Вот этого? Ты серьезно? — Ива продемонстрировала Торвальду несчастных полпяди колбасы, словно надеялась, что он признает ошибку. — Хм. Ну ладно… У меня где-то тушенка оставалась. Будешь?

Что такое тушенка, Торвальд понятия не имел. Судя по названию, нечто тушеное. Судя по ситуации, тушеным было именно мясо.

— Конечно, буду, — с преувеличенной радостью согласился он.

А что еще оставалось? Не отказываться же теперь от угощения. После того, как сам это угощение выпросил.

Ива, опустившись на четвереньки, полезла в шкаф. Рубашка, конечно же, задралась, открыв перед Торвальдом весьма живописную картину: полукружья золотисто-медовых ягодиц, сходящиеся между ног узкой щелью. Инги, скальд хренов, торжественно называл это ущельем блаженства. Ну, может, кому и ущелье… Но насчет блаженства Инги попал в точку. Блаженство и есть. Мягкий член, вздрогнув, начал твердеть, и Торвальд посмотрел на него укоризненно. На плотские успехи было потрачено достаточно времени. Того самого времени, которое следовало использовать для важного разговора.

Ну да ладно. Важные разговоры можно и за едой вести. Все равно на ночь глядя никто злоумышленников преследовать не будет. Зачем же тогда отказываться от удовольствия?

Ива, пошарив в шкафу, поднялась, сжимая в руках круглую штуковину с отчетливо металлическим блеском. Торвальд удивленно вскинул брови — лезла-то она за тушеным мясом. Вроде бы.

Передумала, что ли? Или отвлеклась на что-то более интересное? С Ивой такое случалось довольно часто. Вот она режет хлеб — а вот уже чертит магическую ерунду в тонкой записной книге. Для воина, конечно, паршивое свойство характера. А для женщины, да еще и колдуньи… нормальное.

Могло быть и хуже.

Вот Грейдис, скажем, Адальмундова жена. Чуть только минутка свободная выдалась, сразу из дома на крыльцо выскакивает. Стоит, мужикам улыбается, глазками стреляет, жопой вертит. Этому подмигнет, с тем словечком перекинется. А чуть прижми ее, только кривится недовольно. Я, говорит, дома света белого не вижу. Вся в делах, вся в заботах. Ну вышла на улицу, ну перемолвилась с прохожими словом-другим. Какая с того беда? Вроде и крыть Адальмунду нечем — на горячем он жену ни разу не поймал. А вроде и радости от жизни никакой.

Так что ну его в жопу. Пусть уж лучше в книжице чертит. Совершенно безобидная же причуда. Даже милая, если задуматься.

Ива тем временем водрузила свою железяку на стол, за что-то потянула и отломила стальную верхушку. Торвальд, недоуменно нахмурившись, сел на кровати. Могучим телосложением Ива не отличалась и железо ломать не умела.

Хотя… кто сказал, что эта штуковина цельная? Может, она вроде коробка с крышкой? Непонятно, конечно, зачем делать из стали короб — но пришлые часто делают странные вещи.

Нашарив портки, чтобы голой задницей не светить, Торвальд вышел на кухню. Ива уже шуровала ложкой в своей железяке — при ближайшем рассмотрении действительно оказавшейся маленьким металлическим коробком. Она вычерпывала плотно утрамбованное мясо и вываливала его на сковороду. По комнате потянулся сытный и пряный дух, пахло незнакомыми специями, луком, говядиной и густым бульоном. Торвальд сглотнул, а Ива тем временем вывалила разогретую тушенину в плошку. Мелко нарубила свою любимую травку, присыпала ею мясо и гордо продемонстрировала Торвальду.

— Так нормально?

— Да.Просто замечательно, — кивнул он. Живот отозвался согласным бурчанием.

Глава 26. О важности творческого подхода

Глава 26. О важности творческого подхода

Торвальд с таким энтузиазмом закидывал в себя тушенку, что даже неловко становилось. Ива припомнила те обеды и ужины, которые выставляла на стол раньше: много овощей, простой гарнир, аккуратная порция нежирного мяса. Легкая, комфортная еда, после которой не хочется заползти в кровать и проспать всю зиму, как медведь в берлоге. Еда, которая нравилась Иве. Но не Торвальду. Как выяснилось — после двух месяцев знакомства.

Ива вонзила вилку в жареное яйцо,