Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! - Марина Анатольевна Андреева

— Видите качество шерсти? Особую, плотную вязку? Это не магия. Это знание свойств материала и мастерство исполнения. Шерсть горной козы полая внутри, она держит тепло сама по себе. А вязка помогает.

Пожилая маг-теоретик слева от Гордея кашлянула. Её голос был сухим, как шелест пергамента.

— Но они, по свидетельским показаниям, «пахнут спокойствием». Это уже воздействие на психику. Аффективное заклинание низкого уровня.

Я повернулась к ней. Внутри всё сжалось в тугой узел.

— Я вымачивала пряжу в отваре успокаивающих трав. Лаванда, мята, мелисса. Это фитотерапия. Знахарство. Разве гильдия регулирует травяные отвары?

Костлявый юрист справа щёлкнул пером. Он смотрел на меня не глазами, а словно сканировал статьями.

— А как вы объясните, что другие мастера, связав носки по точно такому же описанию, такого эффекта не добились? Травы те же, шерсть той же породы. Результат — нулевой.

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Я почувствовала, как Эрвин за своим столом замер. Это была ловушка. Признание в уникальном даре равносильно признанию в магии. Я задержала дыхание на секунду. Запах пыли, воска и собственного страха ударил в нос.

— Искусство... — начала я медленно, подбирая слова, — нельзя свести к рецепту. Рука мастера, внимание к деталям, правильное... настроение во время работы. Разве гильдия наказывает за высочайшее мастерство? За то, что у одного пекаря хлеб всегда душистее, а у другого кузнеца сталь крепче?

В зале стало ещё тише. Гордей хотел что-то сказать, но его перебил голос со скамей.

— Она права.

Все повернулись. Гориус не встал. Он сидел, развалившись, но его низкий, хриплый голос начисто срезал тишину.

— Я камни чувствую. Один мастер резец поведёт — шедевр. Другой тем же резцом — хлам. Это не магия. Это рука. И голова.

Гордей покраснел.

— Мастер Гориус, ваше мнение не запрашивалось...

— А я и не спрашиваю, — отрезал Гориус. — Констатирую. Носки — не моя специализация. Но если б она мне такие сделала, я б не жаловался.

Он откинулся на спинку, закрыв глаза, будто удалился от дискуссии. Его вмешательство было как удар тараном — грубым, неожиданным и сокрушительно эффективным. Лицо Гордея исказилось. Он резко повернулся ко мне.

— Показания свидетелей! Пригласить первого свидетеля!

Дверь в конце зала открылась. Вошла Лиана. Она была одета в своё лучшее, простое платье, волосы аккуратно убраны. В руках она несла не ребёнка, а спящий, мирно посапывающий свёрток. Запах лаванды и чистого белья потянулся за ней слабым шлейфом. Она прошла к указанному месту, осторожно устроила сына на коленях и подняла на судей ясный, спокойный взгляд.

— Ваше имя и отношение к обвиняемой, — отчеканил Гордей.

— Лиана. Она… мастерица сделала комнату для моего сына. Ту, в которой он теперь спит.

— И вы утверждаете, что в комнате присутствует «магия покоя»?

Лиана мягко покачала головой.

— Нет. Там присутствует тишина. И правильный свет. И воздух, который не давит. Раньше там был… цирк. Всё кричало, звенело, било в глаза. Она это убрала. Просто убрала. И дала место сну.

Её голос был твёрдым, без тени сомнения. Она говорила не как заученный урок, а как о простом, очевидном факте. Гордей ёрзнул в кресле.

— Вы ощущали какие-либо посторонние энергетические воздействия? Вибрации? Изменения в ауре пространства?

— Я ощущала, как перестала болеть голова, — просто ответила Лиана. — И как сын перестал плакать. Для меня этого достаточно.

Гордей махнул рукой, явно неудовлетворённый. Следующим вызвали синьора Альдо. Он вошёл, отряхнув несуществующую пыль с рукава. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по судьям, и в его глазах мелькнуло привычное презрение ко всей этой бюрократической возне.

— Свидетель, подтвердите или опровергните наличие магических свойств в работе, выполненной для вас.

Альдо фыркнул.

— Свойства были строго функциональные. Полки перестали шататься. Стул не скрипит. На столе можно разложить бумаги, не теряя половину. И… — он сделал небольшую, почти незаметную паузу, — в кабинете стало легче думать. Без лишнего шума в голове. Магии? Не заметил. Здравого смысла — предостаточно.

Он говорил сухо, скупо, но каждое слово било точно в цель. Это был не восторженный отзыв, а отчёт эксперта. И от этого он звучал в тысячу раз убедительнее.

Гордей уже готов был отпустить его, когда дверь снова открылась. Вошла мадам Дюран. От неё пахло тяжёлыми, удушающими духами. Она прошла, не глядя на меня, и села с видом мученицы.

— Мадам Дюран, ваше мнение о работе обвиняемой?

Та вздохнула, поднося к глазам кружевной платочек.

— О, это было… разочарование. Мне обещали волшебство. Ощущение лёгкости. А получилась просто… комната. Без блеска. Без изюминки. Никакого обещанного комфорта я не почувствовала. Всё было бездушно. Холодно.

В её голосе звучала обиженная претензия. Калеб хорошо её подготовил. Я почувствовала, как сжались кулаки. Эрвин наконец поднял голову и сделал короткую, резкую пометку в своём блокноте. Его лицо оставалось непроницаемым.

Последним вошёл Калеб. Он был безупречен и слегка печален. Он смотрел на меня с видом человека, который сделал всё что мог.

— Господин Вандер, вы как партнёр могли наблюдать процесс. Ваша оценка?

Калеб развёл руками, изображая искреннее сожаление.

— Талант, безусловно, есть. Но полное, упрямое пренебрежение правилами, коммерческой логикой… Она живёт в своём мире гармонии, игнорируя реальные потребности клиентов. Как бизнесмен, я вынужден был прекратить сотрудничество. Риск для репутации слишком велик.

Он говорил гладко, убедительно, продавая свою версию правды. Его слова висели в воздухе, отравляя его. Гордей кивнул, явно довольный. Он собрал нужный набор: восторг простаков, сухой отчёт скряги, обида капризной дамы и вердикт разочарованного дельца. Картина вырисовывалась именно та, что ему была нужна.

Гордей откинулся в кресле, сложив пухлые пальцы на животе. Его лицо выражало удовлетворённого хищника, загнавшего дичь в угол.

— Итак, картина ясна. Имеются единичные случаи удачного стечения обстоятельств, — он кивнул в сторону Лианы и Альдо, — объяснимые совпадением и самовнушением. Но также имеются факты некомпетентности, — взгляд на мадам Дюран, — и прямая угроза гильдейскому порядку в виде систематического отказа от лицензирования и сотрудничества. На основании...

Эрвин кашлянул. Сухой, негромкий звук прозвучал как хлопок. Все взгляны переметнулись на него.

— Как куратор дела и ответственный регистратор, имею право на заключительное слово перед вынесением вердикта, — его голос был ровным, лишённым интонаций, как