Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

товаров. У сеющих 5—10 десятин денежный доход на всю семью на весь год – только 30 рублей. Пищевых продуктов эта группа производит больше, чем предыдущая, но они в подавляющей части идут для потребления семьи. Покрыть потребность в деньгах, как бы ни была мала эта потребность, этой группе очень трудно. Иначе обстоит в группах с большими посевными площадями. Группа, сеющая от 10 до 25 десятин, имеет на двор годовой денежный доход в 191 рубль, сеющие от 25 до 50 десятин (на надельной, арендованной, купленной земле) – уже 574 рубля, а доход тех, кто сеет больше 50 десятин, достигает 1500 руб. на двор. Будучи солидными продавцами на рынке, эти группы являются и солидными покупателями всяких фабричных товаров для личного потребления и для производительного потребления (машин, искусственных удобрений, строительного материала и т. д.). Наименьшее значение в процессе создания рынка имеет среднее крестьянство, стремящееся во всем обойтись продукцией собственного хозяйства, не имеющее больших излишков для продажи, потому мало покупающее товары.

Книга В.А. Постникова «Южно-русское крестьянское хозяйство»

Вот эта схема Постникова, выраженная совсем не марксистскими терминами и чуждая марксистских формул, но убедительно подкрепленная фактами, крепчайшим образом вошла в сознание Ульянова. Упоминая Постникова, он уже пользуется его схемой в реферате «По поводу так называемого вопроса о рынках», прочитанном им осенью 1893 г. вскоре после приезда из Алакаевки в Петербург. Та же схема проглядывает в его очерке «Кто такие друзья народа»[136] (1894 г.). В «Развитии капитализма в России» – Ленин из данных Постникова делает главный аргумент против народнических экономистов В.В. (Воронцов) и Николая-она[137], доказывавших, что у русского капитализма нет опоры, нет внутреннего рынка вследствие обнищания крестьянского населения. Внутренний рынок, отвечал им Ленин, растет вследствие превращения в товар, с одной стороны, продукта торгового, предпринимательского земледелия, с другой – вследствие превращения в товар рабочей силы, продаваемой несостоятельным крестьянством (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 81–82). На аграрные отношения и процессы, происходящие в деревне, Ленин смотрел не только глазами Маркса и Энгельса, но и Постникова. То, что от последнего было получено впервые в Самаре, с течением времени так крепко врезалось в сознание Ленина и смешалось с марксистскими формулами, что совершенно стерлось представление и воспоминание, откуда оно пришло.

Тем не менее постниковская зарубка в мозгу Ленина осталась на всю жизнь и постоянно сказывалась в различных его суждениях. Когда Ленин хотел указать на разорение и нищету, создаваемую российским капитализмом, он ссылался, что минимум 40 % населения общины (по Постникову) состоят из хозяйственно-падших, несеющих, малосеющих, безлошадных, бескоровных, лишенных инвентаря крестьян. Когда в 1897 г. в эпоху своей апологетики ускоренного развития капитализма Ленин поддерживал Струве и Туган-Барановского и стоял за высокие хлебные цены, здесь тоже было влияние схемы Постникова: Ленин ведь понимал, что высокие хлебные цены укрепляют положение «кулацких», многосеющих крестьян, которые как важные продавцы и покупатели на рынке способствуют его оживлению и тем самым – ускоренному развитию капитализма. Когда в 1902 г. и в позднейшие годы Ленин сражался против социалистов-революционеров, выставивших в своей программе уравнительное распределение земли общинами, он в полном согласии с когда-то усвоенными убедительными данными Постникова называл вздором попытки эсеров уравнять в общине экономическое положение крестьян. И, наконец, когда, став правителем России, Ленин в 1918–1919 гг. повел борьбу с кулаками, в ней многое было «от Постникова», хотя сей скромный экономист-статистик перевернулся бы в гробу от ужаса, если бы мог узнать, какое практическое применение делается из его цифр и данных, осевших в сознании Ленина.

Какую политику проводил тогда Ленин? Его декретом от 11 июля 1918 г. в деревне были созданы «комитеты бедноты» из «братьев» городского пролетариата, несеющих, малосеющих, безлошадных, безинвентарных, идущих в батраки крестьян. Им предназначалось быть органом, проводящим в деревнях политику социалистического строительства. Городские капиталисты и помещики были уже разбиты, подавлены, изгнаны. Оставались лишь кулаки – последний класс капиталистического общества, и «комбеды» должны были «раскулачить» кулаков. Но кто такие кулаки? «По Постникову» – это многосеющие хозяйственные семьи, имеющие излишки хлеба, обеспеченные рабочим скотом и сельскохозяйственным инвентарем, арендующие и покупающие землю, нанимающие себе на подмогу (это еще не общее правило) батраков, играющие на рынке крупную роль. А этот рынок, на базе которого, как он доказывал, развивается капитализм, Ленин считал экономической категорией, не согласуемой с его представлением о социализме, и он его стремился уничтожить. Предполагалось, что, раскулачивая класс кулаков, превращая их из зажиточных в неимущих, комитеты бедноты тем самым уничтожат и «агентов капитализма».

Необходимо, взывал Ленин, чтобы комитеты бедноты покрыли всю Россию. Это настоящий бой за социализм! «Теснейший союз и полное слияние с деревенской беднотой; уступки и соглашения с средним крестьянином; беспощадное подавление кулаков, этих кровопийц, вампиров, грабителей народа…» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 42). Объявить всех имеющих излишки хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты – врагами народа, предавать их революционному суду, приговаривать к тюремному заключению на срок не менее 10 лет, изгнать навсегда из общины, их имущество подвергать конфискации (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 318). Мы не хотели навязывать крестьянству чуждой ему мысли о никчемности уравнительного распределения земли. Но дележка хороша только для начала. Она должна была показать, что земля отходит от помещиков и переходит к крестьянам. Этого недостаточно. Выход только в общественной обработке земли. Коммуны, артельная обработка, товарищества крестьян – вот где спасение от невыгод мелкого хозяйства. Кулаки будут всячески сопротивляться этому. Призвать всех неимущих крестьян к немедленному объединению для беспощадной борьбы с кулаками (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 179–180). «Кулаки – бешеный враг советской власти». Идем в последний решительный бой! «Слово «последний бой» означает, что (кулаки. – Н.В.) последний и самый многочисленный из эксплуататорских классов восстал против нас… Кулаки – самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры… Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им! Ненависть и презрение к защищающим их партиям: правым эсерам, меньшевикам и теперешним левым эсерам!» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 40–41. Слово «смерть» подчеркнуто Н.В.).

Так взывал, говорил, писал Ленин, направляя в 1918 г. атаку на те слои, с экономическим значением которых он так хорошо познакомился в Самаре в 1893 г. по «выдающейся» книге Постникова. От 1893 г. идет совершенно прямая идеологическая линия к 1918 г. Однако Ленин не был Сталиным. Его кулакоистребительная ражь[138] к 1920 году уже погасла. Он перестал говорить о «последнем и решительном бое» и издевался над теми, кто мечтал «национализировать» кулацкое хозяйство. Он возвратился к своему старому представлению, что мелкие буржуа, крестьяне «социалистами не являются. И строить наши социалистические планы так, как если бы они были социалистами, значит строить на песке…» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 146). Ленин уже знал, что с колхозами «много наглупили»