Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

выше Самарской луки. Отсюда он возвращался в Самару. Такое путешествие, более 100 километров по воде, предпринимавшееся любителями лодочного спорта в Самаре и называемое ими «кругосветкой», не было бы особенно трудным, так как по Волге и Усе оно совершается во всех местах вниз по течению. Только у села Переволоки на берегу Волги лодку нужно было переносить или волоком тянуть свыше двух километров до реки Усы, и нам неизвестно, как эту операцию производил Ульянов. Со слов Ленина мы знаем, что он несколько раз предпринимал эту «кругосветку», без компаньонов, в одиночестве проводя на воде в лодке три-четыре дня. Подобные экзерсисы[131] все же не улучшали его настроения.

И.Х. Лалаянц

Не давая тому настоящего объяснения, Лалаянц указывает, что зимою и весною 1893 года Ленин перестал совсем показываться среди самарских интеллигентов. Он сидит и томится в своей комнате. Прочитав в начале зимы 1893 г. рассказ Чехова «Палата № 6», Ленин говорил своей сестре Анне: «Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате № 6»[132]. Слова Ленина не просто передача впечатления от прочитанного рассказа. Ссылкой на рассказ Чехова он хотел пояснить свое душевное состояние в течение многих месяцев. В беспросветной Самаре он чувствует себя, как если б был заперт в палате № 6. У него такое же необоримое желание «выйти», «уйти» из Самары, как то, что охватило его при чтении рассказа. Он мучится от диспропорции между тем, что, по его мнению, он может сделать и тем, что делает или, вернее, не делает. Он живет в ощущении кануна каких-то больших революционных событий, в которых, если вырвется из Самары, ему предстоит большая роль. Большому кораблю – большое плавание. В водах Самары ему тесно и мелко. Его помыслы тянутся к Петербургу. Там он может расправить крылья. Там, как у Наполеона, его Тулон и Аркольский мост[133]. Тогдашнее тяготение Владимира Ульянова к Петербургу несколько напоминает чувства русской молодежи в конце 60‐х годов с ее жаждой жить в столице. «Издали из провинции, – писала в своих воспоминаниях В.И. Засулич, – Петербург представлялся лабораторией идей, центром жизни, движения, деятельности», и молодежь, желавшая посвятить себя революции, по выражению Чернышевского, посвятить себя «делу», но не зная, что для этого нужно «делать», рвалась в Петербург: «Там все узнаем, там все выяснится».

Весною 1893 г. брат Владимира Ильича Дмитрий должен был окончить курс Самарской гимназии, и на семейном совете было решено, что он поступит не в Казанский университет, а в Московский. Вместе с ним, покидая Самару, переедет в Москву и вся семья. Воспользовавшись этим всеобщим отъездом из Самары, Вл. Ульянов решает, что наступило время и удобный случай отказаться от «жертвы». Он заявляет, что, в связи с разными литературными и политическими планами он намерен жить в Петербурге, и так как оттуда до Москвы близко, он будет очень часто видеться с матерью. Мария Александровна понимает, что сын, любимец, уходит из-под ее крылышка, хочет на стороне начать самостоятельную жизнь, что понятно, ведь ему 24‐й год. Как бы ни была для нее тягостна эта разлука, она, конечно, соглашается: желания Володи для нее и всей семьи священны. Таким образом, двери из «самарской палаты № 6» пред Лениным были открыты, удрученное состояние исчезает, и в приподнятом настроении он проводит со всей семьей свое последнее лето на хуторе Алакаевка. Лалаянц и Скляренко, приезжая к нему, находят его бодрым, жизнерадостным, без устали работающим над своей революционной подготовкой. Одно событие несколько огорчало его. Написанную им большую статью о книге Постникова (в сущности, конспект этой книги), названную им «Новые хозяйственные веяния среди крестьянства», он сделал попытку поместить в журнале «Русская мысль». Это его первый литературный опыт, и по многим причинам он придавал ему огромное значение. Статья не была принята журналом. Это удар по больному самолюбию. Ленин и его ближние так хорошо скрыли неудачу, что о его попытке печататься в либеральном органе при его ненависти и презрении к либералам стало известно лишь недавно, много лет спустя после смерти Ленина. Этим замечанием о книге Постникова, имевшей огромное влияние на формирование существенной части взглядов Ленина, в частности на его политику, ограничиться никак нельзя. Придется остановиться на вопросе подробно, мимо него прошли все без исключения биографы Ленина[134].

Сборник рассказов А.П. Чехова «Палата № 6»

Ленин, беседуя со своими товарищами о книге Плеханова «Наши разногласия», часто подчеркивал, что наиболее ценную часть книги составляет совсем не введение к ней, а основная часть, доказывающая, что Россия вступила на путь капиталистического развития, что товарное производство появилось в деревне, что община разлагается на бедных и зажиточных, и это ведет отнюдь не к укреплению аграрного коммунизма, а к созданию внутреннего рынка для растущего капитализма. Данные, которыми оперировал Плеханов и другие, о том же писавшие, не шли дальше начала 1880 года. Более глубокое выяснение процессов, происходящих в столь важной области, как община, продолжавшей быть иконой в народническом мировоззрении, требовало более обширного знания фактов и более поздних цифр. Вл. Ульянов искал их и не находил, пока в конце 1892 г., а может быть, начала 1893 г. не набрел на объемистую (391 стр.) книгу В.Е. Постникова «Южнорусское крестьянское хозяйство», вышедшую в Москве в 1891 г. «Я вспрыгнул от радости», – писал Герцен, начав читать Фейербаха. Вероятно, нечто подобное было и у Ульянова при чтении книги Постникова. Эврика! Он нашел то, что искал, что ему было нужно, что замечательно дополняло и Маркса, и Плеханова, хотя Постников никакого отношения к марксизму не имел. В казенной биографии Ленина читаем: «Свои выводы, вытекавшие из глубокого и тщательного изучения русской экономики, Ленин изложил в замечательной статье «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни» (написанной весною 1893 г.), первой из его литературных работ, дошедшей до нас. В этой статье он подверг критическому разбору книгу Постникова, написанную на основе земско-статистических сведений и личных наблюдений автора».

Достаточно ознакомиться с книгой Постникова, чтобы немедленно увидеть, что «замечательная» статья юного Ленина – это только пересказ, подробный конспект указанной книги. Из нее извлечены десятки цифровых таблиц, все данные и все главные мысли в статье Ленина. В четырех местах он пытается сопроводить их критическими замечаниями в несколько строк, например упреками, что автор не пользуется марксистскими терминами, но эти замечания носят несерьезный, мальчишеский характер. Труд Постникова, бесспорно, произвел на него сильнейшее впечатление. Изложив содержание книги, тщательно переписав его в три тетрадки, он послал одну в журнал «Русская мысль», пустив другую в обращение для поучения самарской революционной интеллигенции. В своей статье-конспекте