Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Но тут же возникал другой естественный вопрос. Зачем Эрасту, с его-то семейными деньгами, положением и влиянием в городе, вообще пачкать руки и влезать в такой откровенный криминал?

Причины могли быть самыми разными. Либо сопляк где-то крупно встрял и серьёзно задолжал кому-то очень нехорошему, либо сам решил сорвать сочный двойной куш. Схема-то вырисовывалась просто загляденье: подстроить собственное похищение, стрясти с перепуганного папаши солидный выкуп за сохранение жизни единственного наследника, а параллельно с этим по-тихому загнать украденные артефакты на чёрном рынке.

Огромная прибыль, минимальные подозрения и шикарное алиби жертвы.

Вот только этот великий комбинатор и мастер криминальных схем не учёл одной маленькой детали — что в его идеальный расклад вмешаюсь я. И в итоге весь план моментально пошёл по швам. А когда кража окончательно сорвалась, Эрасту не оставалось ничего другого, кроме как в панике пустить в расход собственных людей и зачистить концы, пока нанятые головорезы не начали давать показания.

Это они, получается, задумали мой артефактный ошейник для Себастьяна украсть! Сволочи!

То есть… ладно, если быть совсем честным, не совсем ещё мой, конечно… но ведь это был исключительно вопрос времени и пары минут грамотных торгов! А тут эта шваль решила просто украсть весь товар вместе с повозкой.

И всё же, что с этим миром не так? Я уже в который раз искренне удивляюсь местному уровню семейных ценностей и проблеме «отцов и детей». Один легко изгоняет родного наследника на самый край Империи, вторая живёт и дышит единственной мечтой — втаптывать в грязь репутацию и жизнь собственного отца, а третий так и вовсе наводит бандитов на семейный бизнес, чтобы почистить карманы предка.

И это ведь я ещё с остальными Великими домами лично не знаком…

Впрочем, плевать на местные семейные разборки. Свистки стражи звучали всё ближе и настойчивее, а металлический перезвон уже вяз в узком пространстве переулка, отражаясь от мокрых каменных стен. Патруль явно срезал угол через торговые ряды и прямо сейчас поворачивал в нашу сторону, а значит, времени на задушевные беседы и глубокий психоанализ у меня не оставалось вовсе.

Я подался чуть вперёд и коротким, выверенным импульсом впечатал Эраста затылком прямо в каменную кладку, отчего тот дёрнулся всем телом — резко и судорожно, будто к его обнажённой шее ткнули оголённый провод под напряжением.

Вот именно сейчас в нём не осталось ни единого грамма привычной спеси. Куда-то мгновенно испарились надменный прищур, мерзко оттопыренная нижняя губа и привычное визгливое «да ты вообще знаешь, кто мой отец⁈». Передо мной на вытянутых руках висел обычный, до смерти перепуганный двадцативосьмилетний мужик — с разбитым в кашу носом, кровавыми соплями на развороченном дорогом воротнике и мокрым от липкого пота лицом.

— Кому ты слил маршрут повозки, идиота кусок? — прошипел я ему прямо в губы, чуть приподнимая за горло, чтобы пальцы въелись в хрящи. — С кем договаривался о налёте?

— Я не… — судорожно сглотнул он, блуждая безумным взглядом по каменной мостовой. — Ты не понимаешь…

Короткое движение плечом — и я еще раз с оттяжкой вбил его затылок в каменную стену. Череп Эраста отозвался гулким стуком, а сам мажор ойкнул, мгновенно потеряв фокус.

— Не смей мне врать, сопляк, — выцедил я, подаваясь к нему так близко, что он мог рассмотреть каждое деление в моих зрачках. — Попробуешь ещё раз — я просто сломаю тебе шею и уйду. Понял?

— Я не знал! — панически завизжал он, окончательно срываясь на фальцет и пытаясь вжаться в камень, лишь бы оказаться подальше от моих рук. — Клянусь тебе, я вообще не знал, что они собирались делать!

— Кто — они?

— Они сказали, что это просто… — Эраст зажмурился так сильно, что на веках проступили тонкие синие жилки. Губы у него мелковато тряслись. — Что мне вообще ничего не надо делать, только…

Он был готов говорить. Я чувствовал это. Ещё три секунды затянувшейся паузы, ещё один мой тяжёлый, давящий взгляд — и мажор вывалил бы мне всю подноготную их задумки. Просто потому, что выдать всё прямо сейчас его перепуганным мозгам казалось куда безопаснее, чем рисковать собственной шкурой.

И тут слева, из придорожной грязи, кто-то отчетливо и тяжело захрипел.

Я рефлекторно дернул голову на звук — и увидел кислотника.

Мужик, которому я сперва до костей сжёг ладони, а потом отключил тяжелым ударом в челюсть, лежал в двадцати шагах от нас, прямо возле перевёрнутой овощной корзины. И он шевелился. Скрюченный от невыносимой боли, с обугленными руками, которые он держал перед собой на весу, словно два сгоревших обрубка, — но вполне себе живой и вернувшийся в сознание.

Твою же мать. Я про него совершенно забыл.

Кислотник кое-как приподнял голову над грязно-бурой лужей. Лицо у него было серое от шока, а дикий, безумный взгляд намертво прилип к собственным изуродованным кистям. Руки обуглились почти до костей и сочились сукровицей. Если в ближайшее время парень не получит грамотную помощь лекаря, ткани окончательно омертвеют, и про магию он сможет забыть навсегда. На его роже читался первобытный, животный ужас перед перспективой остаться беспомощным калекой.

— Эй, — позвал я его ровным, спокойным голосом, в котором не было ни капли агрессии. — Я могу тебе помочь. Заговоришь прямо сейчас — получишь восстанавливающее зелье. Вылечить оно тебя не сможет, но зато даст несколько часов до встречи с нормальным лекарем. Это спасет тебе руки. Решай.

Кислотник судорожно дёрнулся всем корпусом, почуяв единственный шанс выжить.

— Заткнись! Заткнись, мразь! — панически заорал Эраст, визжа прямо мне в ухо и беспомощно суча ногами. — Заткни пасть, я тебя из-под земли достану! Я твою семью…

Наёмник мажора уже не слушал. Ему было плевать на угрозы и на всю семейку Обуховых. Перед глазами стояли лишь собственные сгоревшие обрубки.

— Помогите… — просипел он, с трудом глотая густую кровавую слюну и уже не обращая внимания на вопли своего заказчика. — Дайте зелье… я всё расскажу! Всё…

Но договорить наёмник не успел, так как из-под челюсти, чуть повыше кадыка, выскочило узкое стальное лезвие. Вышло ровно, без лишнего всплеска крови, будто кто-то буднично проткнул плотный кожаный мешок с песком. Кислотник судорожно дернулся всем телом, издав булькающий хрип, и тут же обмяк, превратившись в бесполезную кучу костей и мяса.

За его спиной стоял незнакомый мне мужик.

Он выдернул кинжал коротким привычным рывком, позволив туше завалиться лицом в грязь мостовой, и на ходу, не сбавляя шага, вытер окровавленную сталь о край собственного плаща. За его плечом из-под темной каменной арки аукционного двора уже вываливались ещё семеро. Все как один — в