Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Вокруг визитов этих гостей вечно кружили тревожные слухи. Кто-то из местных купцов утверждал, будто чужаки ведают делами на северном тракте. Кто-то шептался про скрытый провоз руды в обход имперских пошлин, а некоторые и вовсе испуганно упоминали странные события во Вьюжном, тут же переправляя разговор на безопасные темы вроде погоды.

В подобные сплетни Эраст предпочитал не вникать, оберегая собственный покой. Вся эта городская молва касалась далеких магических дел, тогда как реальная ценность приезжих заключалась для него в другом: раз в квартал в Жаровске собиралась особенная игра.

Особенной эта игра являлась из-за своей абсолютной секретности. Туда пускали исключительно людей с громким именем и строго по личному приглашению организаторов. Тайна соблюдалась настолько жестко, что даже Обухов-старший сохранял полное неведение о существовании этого закрытого клуба.

За глубокими засовами собирались крупные игроки со всех уголков Империи, и среди прочего сброда там регулярно появлялись угрюмые гости из-за Урала. В Жаровске их называли емко и коротко, без имён и почтения: просто уральцы.

Само право находиться среди подобных волков пьянило самолюбие Эраста. Допуск в эту тайную комнату давал сыну гильдейского головы давно желанный статус: его встречали рукопожатиями, наливали дорогой алкоголь и расспрашивали про городские дела с видимым интересом.

В этом прокуренном пространстве мгновенно испарялось клеймо «мальчик Апполоныча» или обидный ярлык «слабак с рангом Е». Приезжие дельцы вели с ним диалог как с равным, взрослым человеком.

Именно за это иллюзорное уважение Эраст и платил все последние месяцы. Карточный азарт являлся лишь предлогом, тогда как реальной покупкой выступали рукопожатия и внимание авторитетных людей.

Цена этой иллюзии выплыла наружу два месяца назад. В конце очередного вечера седой уралец с узловатыми пальцами отвёл Эраста в тёмный угол и заговорил про набежавший долг.

Старик детально владел информацией про огромные долги Эраста и про его дикий страх перед отцовским гневом, поэтому сразу предложил выход: от Эраста требовались закрытые сведения по аукционному дому, где перед ним открывались любые двери, и короткое участие в роли временного заложника во время налёта.

Дальше старикан изложил готовый план, заранее составленный под предстоящий ежегодный аукцион. Главной целью налёта выступал крупный груз артефактов. Уральцы к тому моменту успели собрать исчерпывающие данные: точную опись имущества, маршрут движения конвоя и точный график движения гвардейских патрулей.

От Эраста же требовалось создать для наёмников легальное прикрытие. Ему следовало формально нанять их в собственную личную охрану, выдавая бандитов за официальную свиту сына главы Гильдии, и регулярно сливать заказчикам свежие сведения о перемещении ценностей. А в момент самого нападения Эрасту предстояло изображать жертву, временно сыграв роль захваченного заложника.

Подобный расклад гарантировал мгновенную зачистку всех накопившихся долгов и полную сохранность тайны от отца, благодаря чему два месяца назад Эраст принял это предложение практически мгновенно.

Спустя время Эраста искренне удивляла скорость собственного согласия на подобную авантюру. Перспектива обворовать аукционный дом родной Гильдии показалась ему абсолютно естественной. В его сознании Гильдия полностью сливалась с фигурой отца, а отец двадцать восемь лет подряд воспринимал сына исключительно как досадную сделку и бракованный товар. Совесть в той ситуации хранила полное, глухое молчание, даже отдаленно не напомнив о себе.

Единственным поводом для искреннего расстройства в то утро оставалась банальная бытовая деталь — необходимость вставать задолго до рассвета.

И ведь весь задуманный план развивался идеально.

От Эраста требовалось лишь вовремя появиться в нужной точке и дать нападающим захватить себя в заложники. Похищение сына главы Гильдии парализовало бы стражу у городских ворот, обеспечив налётчикам беспрепятственный выезд из Жаровска. Бандиты отпускали его за пределами городских стен, и уже к вечеру он оказывался на полной свободе, без долгов и сохранённой репутацией жертвы.

И именно в этот триумфальный момент появился этот урод.

Эраст с силой стиснул зубы.

Морн. Ссыльный. Опальный мусор. Мальчишка без свиты, без всякой поддержки за спиной, которого в родном доме считали настолько ничтожным созданием, что собственный папаша прилюдно отрёкся от него. И вот эта безродная дрянь посмела швырнуть булыжником прямо в него, в Эраста Аполлоновича, при полусотне глазеющих свидетелей! А затем эта же тварь в одно мгновение развалила идеальный план, который выстраивался два месяца.

— Сука, — процедил Эраст в темный, остывший камин. — Ссыльная сука.

От вслух произнесенного оскорбления в груди слегка отпустило. Стало немного легче, и он смачно повторил эту фразу ещё несколько раз, щедро сдабривая её самыми грязными добавлениями, пока окончательно не выдохся.

А выплеснув ярость, он попытался здраво разобрать сложившуюся катастрофу и думать, как действовать дальше.

Свидетели? Пускай. Пусть болтают сколько душе угодно. В конце концов, что именно видела эта толпа? Как внезапно взбесилась личная охрана сына гильдейского головы? Как какой-то залётный аристократ развернул пылающие огненные крылья прямо посреди площади? Вот про эти крылья пусть теперь и чешут языками — подобное зрелище куда интереснее обычной взбунтовавшейся охраны.

И именно в этот момент он вспомнил про перстень. Тяжёлый, старинной работы, с глубоким, мутноватым голубым камнем — подарок матери на совершеннолетие. Единственная ценная для него вещь во всем доме, за которую ему не приходилось испытывать стыд, и единственная, которую он получил в дар, а не купил на отцовские деньги.

Память мгновенно нарисовала картину: боевая водяная стрела насквозь вошла наёмнику прямо в спину, и тот мешком свалился на землю, не подавая признаков жизни.

Никто в тот миг ничего не видел.

Никто, кроме самого Морна.

И — Эраст это отметил с ленивым удовлетворением человека, который умеет находить в неприятностях приятное, — даже если Морн начнёт болтать, то что он скажет? Что Эраст Аполлонович добил разбойника, который минуту назад держал его лицом в брусчатке и обещал прикончить? Так это, милейший, называется не убийство. Это называется самозащита и справедливое возмездие предателю, и любой суд — особенно суд, где сидит дядя, — мгновенно подтвердит его слова.

Эраст глубже откинулся на мягкую спинку кресла и наконец-то позволил затекшим плечам расслабиться.

Складывавшаяся картина переставала казаться окончательной катастрофой. Отец выплеснет на него привычную порцию гнева и постепенно остынет. Дядя в очередной раз найдет способ прикрыть племянника перед гильдейским советом. Городские сплетники пережуют громкую новость за пару дней и переключатся на свежие события. Оставался лишь набежавший долг…

Именно этот долг заставил его замереть посреди полувздоха.

Городские осведомители доложат уральцам о произошедшем провале в самое ближайшее время. И какая именно картина предстанет перед заказчиками? Что тщательно спланированная операция сорвалась в самый решающий миг. Что четверо дорогостоящих исполнителей мертвы. Что ценный артефактный груз остался у гильдейцев, охрану конвоя отныне утроят, а второй попытки у них не появится ни завтра, ни через год, поскольку после подобного шума к повозкам близко никто не подберётся.

А вдобавок