Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

— Больно! Ты что делаешь, скотина⁈ Ты нарочно⁈ Ты кто вообще такой, тебя кто прислал⁈ Отец мой тебе платит, чтобы ты меня калечил⁈

— Господин, я только стягиваю кожу и снимаю отёк… — попытался вставить слово лекарь, сохраняя абсолютное профессиональное спокойствие.

— Молчать! — Эраст с дикой силой рванул руку к себе и тут же зашипел от вспышки боли, вызванной собственным резким движением. — Мне ею работать! Ты понимаешь, чем я зарабатываю? Понимаешь⁈ Я артефактор! Мне этой рукой творить, а ты её мнёшь, как повариха тесто!

Слушая этот пафосный крик, целитель лишь едва заметно опустил веки, скрывая волну глухого раздражения. В гильдейских кругах и среди настоящих мастеров города давно знали истинную цену этим заявлениям. Пока настоящие ремесленники годами гробили зрение и жгли пальцы над тончайшими рунными гравировками, этот избалованный мажор умел только раздавать указания нанятым подмастерьям.

Однако сам Эраст искренне верил в собственную значимость. В его искажённом восприятии финальный штрих — уколы авторского клейма Обуховых на уже готовом артефакте — казался грандиозным и тяжелейшим трудом. Он всерьёз считал себя центром всего производства, а собственную лень искренне считал не более, чем нежеланием тратить время на недостойные мелочи, по типу разработки и создания самого артефакта.

Пока хозяин дома тешил своё эго этой демонстративной гордостью, лекарь молча закончил магическую обработку. Он наложил лёгкую фиксирующую повязку, аккуратно сложил инструменты и откланялся, покидая гостиную с подчёркнутым почтением и старательно избегая поворачиваться к вспыльчивому пациенту спиной.

Эраст остался в комнате абсолютно один.

В наступившей звенящей тишине, когда привычные мишени для выпускания гнева иссякли и орать стало не на кого, тяжелая отцовская тень накрыла его с новой, сокрушительной силой.

Он грузно опустился в глубокое кресло у холодного камина, бережно уложил перебинтованную руку на мягкий подлокотник и замер, уставившись взглядом в одну точку на противоположной стене.

Перед глазами висела уродливая рожа бандита по прозвищу Кремень. Уральский хлыщ славился умением выбивать долги с особой жестокостью. Эраст до сих пор помнил его хриплый шепоток в кабаке, когда тот вежливо прижимал его к стене и обещал поочерёдно переломать все пальцы на обеих руках. В памяти поочерёдно всплывали размашистые подписи на залоговых бумагах, глумливая ухмылка Прохора с южных складов и смутные лица кабацких ростовщиков.

Каждый из этих волков ждал своих денег. Уличные хищники держались на расстоянии исключительно из страха перед отцовским именем, но эта отсрочка была временной. Стоило отцу узнать про кроличью нору из векселей — и семейная защита испарилась бы в ту же секунду.

Причина крылась в давней семейной травме: дед Эраста был конченным игроманом и чуть не пустил весь род по миру, так что отцу в молодости пришлось буквально зубами вытаскивать семью из нищеты и долгов.

С тех пор глава семьи питал к картам лютую, беспощадную ненависть. Он лично поклялся, что если хоть один урод из их рода посмеет сесть за игровой стол ради крупных сумм — мелкие ставки во время переговоров допускались для прикрытия, — то он собственными руками лишит паршивца наследства, прав и безжалостно отдаст бандитам на расправу.

Эраст был абсолютно уверен, что отец исполнит эту угрозу мгновенно, без тени сожаления.

И ведь самое обидное, что он выигрывал. Первые полгода Эраст поднимал такие куши, что в голове расцвели грандиозные по своей амбициозности планы. В фантазиях он уже видел себя главой собственной гильдии, независимым гигантом бизнеса, полностью сбросившим удушающую опеку отца.

Карты давали за один вечер больше, чем отцовская Гильдия высасывала с трёх ремесленных улиц за месяц. На волне этого невероятного успеха он даже купил Дуняше большое хозяйство в деревне неподалёку — просто от широты душевной, желая похвастаться богатством перед подчинёнными. Правда, потом ещё целый месяц поминал горничной этот подарок при каждом удобном случае.

Однако полученные лёгкие деньги так и не превратились в капитал для новой гильдии. Вся гигантская выигрышная масса быстро ушла на беспрерывный угар: элитный алкоголь, дорогих продажных девиц, снятые целиком трактиры и золотые подарки приживалам. Деньги утекали сквозь пальцы, оставляя после себя лишь похмелье и головную боль.

И именно в тот момент, когда средства на красивую жизнь иссякли, удача резко повернулась спиной.

Подобный поворот судьбы требовал немедленного выхода из игры. Эраст отлично знал эту прописную мудрость, охотно втирая её другим дуракам с покровительственной миной опытного картёжника. Он даже совершал эти ритуальные уходы: гордо поднимался из-за стола и делал вид, что ставит жирную точку. Вот только на следующий же вечер ноги сами приводили его к привычному подпольному заведению. Каждая слитая сумма воспринималась им как досадное недоразумение, а страстное желание отбить своё казалось проявлением святого долга и высшего порядка.

Когда собственные резервы выгорели дочиста, пришлось искать стороннее финансирование. Именно в этот момент на сцене появился Кремень — уральский хлыщ, дававший деньги под проценты и почти без лишних расспросов. Эраст брал у него десятки тысяч с легким сердцем, рассчитывая быстро перекрыть возникшую брешь всего за один удачный расклад и вернуть долг в тот же вечер.

Однако следующие игры принесли лишь новые поражения, заставив Эраста запустить опасную финансовую карусель. Чтобы перекрыть подступающий срок выплат Кремню, пришлось идти на поклон к Прохору с южных складов. В тот момент Эрасту было почти весело: деньги просто перекладывались из одного кармана в другой, создавая иллюзию абсолютного контроля над ситуацией. Кредиторы оставались довольны, раскланивались с ним при встрече, а каждая свежая расписка подписывалась за пару секунд под хороший алкоголь.

Эраст тогда даже вальяжно отпивал из бокала и шутил перед кабацкими ростовщиками, что именно так, по его мнению, и функционирует вся банковская система Империи. В тот момент ему казалось, будто он произнёс нечто невероятно остроумное и тонкое, демонстрирующее его глубокое понимание законов денежного обращения.

Однако ответом на эту браваду стало лишь тяжелое молчание, так как эти «дельцы» с самого начала видели его насквозь. Они прекрасно понимали, что перед ними сидит ослеплённый гордыней дурак, окончательно заглотивший наживку и крепко севший на финансовый крючок.

Эраст нервно поёрзал в глубоком кресле, тщетно пытаясь отогнать вязкое дурное воспоминание. Отсветы камина рождали на бревенчатых стенах уродливые, пляшущие тени, а вслед за ростовщиками в мысли неизбежно пробирались уральцы.

Про этих людей он и вовсе не хотел думать — слишком уж опасными они ему казались. Уральские маги появлялись в Жаровске три-четыре раза за год, всегда действуя тихо, держась в глубокой тени подальше от официальных гильдейских мероприятий и нанося визиты строго