Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

поручил, да ещё и над душой стоял, торопил. Ну, и административный ресурс использовал. Нужно ведь верхний слой земли в конюшнях срезать и варить это. Варить ладно, а вот доступ в конюшни и защита от подглядывания — это самое княжеское дело.

Как люди тут живут? Коська встал, оделся и стал репу чесать. Нужно сходить в туалет, зубы почистить, умыться, выпить чашечку суррогатного кофия из обжаренных корней одуванчика. Да, там нет кофеина, но по вкусу, особенно если чуть молока добавить, то близок довольно. Не, ну не ехать же за ним в Турцию⁈

Вышел Касьян из гридницкой и не увидел строения с буквами эм и жо. И умывальника не увидел, у костра сидел, зато, бариста и варил взвар. В большом котле. Пахло так себе. Чувствовался смородиновый лист и что-то типа аниса. Но перебивало всё запахом тления, затхлости, то есть, либо травы не так хранили, либо замочили потом.

Ратники тоже подымались и шли за угол гридницкой, где и справляли нужду. Коська их примеру последовал. Журчал со странным чувством. Это же центр Кремля. Тут где-то как раз будет Грановитая палата стоять. Вот, сподобился, расскажи кому, что удобрял землю в районе Грановитой палаты, так не поверят.

Турка у Коськи есть. Её из настоящей меди по его заказу выковал Горыня. Шов виден. Соединена методом кузнечной сварки. Изделие получилось неказистое. На турку не очень похожа, заузить горло, а потом расширить у кузнеца получилось не очень. Ну так какой кофе — такая и турка.

Когда Коська с этой приблудой подошёл варить к костру себе кофе, то стал неожиданно центром внимания чуть не сотни ратников. Обступили они кругом костёр и смотрят, перешёптываясь, на лекаря княжьего. Пока никто не насмелился подойти и попросить непонятный взвар попробовать.

Касьян подождал, когда, закипит вода и перелил тёмную жидкость в керамическую кружку. Сделал маленький глоток. Гадость. Самообман. Без молока вообще хрень. Но мину-то при плохой игре держать надо, парень постарался улыбку Чеширского Кота изобразить.

Событие пятьдесят третье

— Собирайтесь все! — влетел в гридницкую Фрол, — едем в Сергиев монастырь.

Не, Коська по разговорам Остея вчера вечером догадывался, что так и будет. И он был с князем в принципе согласен. И главное было то, что Переяславль-Залесский находился на той самой дороге на Ярославль, на которой и монастырь Сергия Радонежского находится, он вчера этот момент специально у местных ратников уточнил. До пустыни или монастыря семьдесят вёрст, а до Переяславля-Залесского сто пятьдесят.

— Может и отец твой, Остей Дмитриевич, там будет, — добавил уходя вечером в гридницкую почивать, Коська. Бросил и забыл. А вот князь услышал и запомнил… и вывод сделал.

Единственное, что Коське не понравилось — это время, которое князь выбрал для отъезда. Нужно было в утренних сумерках выдвигаться и ехать без перерыва на обед, только лошадей поменять, да напоить. Тогда за день можно было успеть. Но нет, рассвело давно, теперь пока ещё соберутся. Пока из пробок московских выберутся. В общем, по-любому ночевать придётся в дороге. В тридцать какой-то раз. И не последний ведь. Потом ещё до Переяславля за день, тем более, не доехать. Ко всему привыкаешь, но вот эта дорога с вечным холодом и холодными же ночёвками, к этому нельзя привыкнуть.

Запрягая свои сани, Коська незаметно постарался наклониться, чтобы посмотреть на месте ли ящик его заветный. Ящика естественно не видно, но вздутие фальшдна было на месте и щепок от сломанных гвоздодёром досок не наблюдалось. Ещё и об этом нужно подумать. Как-то нужно деньги хранить, когда они на место доберутся. Сани не то место. Но пока нет постоянного места жительства куда всё это девать, там ведь килограммы, на себе не поносишь. А вот то, что меха не получилось продать в Москве — совсем плохо. Это они же на север поедут, и там цена на пушнину ещё раза в полтора, а то и в два меньше, чем в Москве. Опять же, здесь столица и богатеев больше, и это тоже поднимает цену. Полно бояр у князя, и каждому шубу на соболях подавай.

Но даже это не сильно Коську заботило, ну потеряет немного. Гораздо хуже, то, что тут литейцы обитают. А вот есть ли они в Переяславле-Залесском большой вопрос. И есть ли там мастера, что смогут сделать арбалет. Нужна сталь с пружинными свойствами. Где-то в книгах про попаданцев попадалась Константину Ивановичу технология изготовления такой стали. Там сначала закалка, потом отпуск… Нда он не помнил температур, а даже если бы и помнил, то что толку, где термопары. По цвету в той книге определяли. Так он не металлург, не сможет, во-первых, не знает этой таблицы, а во-вторых, не сможет, не имея опыта, светло-оранжевый от оранжевого отличить. Остаётся только покупать арбалеты у мастеров, а их в Москве точно больше чем в Переяславле.

Может, потом он сможет уговорить Остея, скажем, к тётке — Елене в гости съездить, когда она пацана родит. На крестины, например. Отличная мысль.

Понятно, что без приключений не обошлось. И приключения — это погода. Во второй раз за дорогу они в метель попали. Правда, на этот раз повезло. Не в глухомани попали в метель, где нет ни одного поселения, а на довольно многолюдной дороге из Москвы в Ярославль. Через полчаса движения со скоростью два километра в час, когда приходилось вдвоём лошадь под уздцы тащить впереди они увидели дома, стоящие на дороге почти. Чуть бы подальше и не заметили.

— Удача с тобой княже, — отправленный боярином Кошкой с ними ратник — проводник, радостно заржал и давай себя шапкой по коленям хлопать. Радовался, — Это не иначе село Яузское Мытище, вон за теми деревьями мост через Яузу. Тута переждём непогоду. Местные жители за копеечку малую богомольцев привечают. С этого многие тут живут, пристрои к домам городят, чтобы богомольцев размещать на ночлег. А вода тут в колодцах вкусна. Князь Владимир Андреевич бочку за водой сюда раз в седмицу посылает. Нравится ему эта водица. Взвары только на ней и велит делать.

Точно видел же Константин Иванович в Третьяковке картину «Чаепитие в Мытищах». Тогда ещё порадовался за попа. Такую рожу толстую отъел на грошики с несчастных богомольцев за чудом, за помощью, идущих в Троице-Сергиеву лавру. Солдатик с картины за ногой пошёл. Не получит. А вот поп копеечку получит. И ещё жирнее рожа будет и краснее. Как там Иван Грозный напишет Стоглавому собору: