СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

В кабинете повисла плотная тишина. Давид Михайлович снова вернулся на свое рабочее место. Сел на стул и уставился на нас с Карасем. Его пальцы опять начали выстукивать по столешнице рваный ритм — этот жест выдавал напряженную работу мысли. Подполковник прекрасно понимал расклад. Предложение контрразведки дурно пахло ведомственными интригами, но сулило реальную пользу городу.

На раздумья ушло около трех минут. Резко оборвав барабанную дробь пальцами, сыщик вдруг резко подался вперед и долбанул кулаком по столу.

— Добро! Убедили! Выкладывайте вашу информацию, товарищи контрразведчики, — голос Давида Михайловича обрел сухую деловую тональность. — Что вам известно об этой банде? Где эта шваль прячется?

Я мысленно выдохнул, но тут же снова набрал воздуха в грудь. Тоже мысленно.

Уговорить Курлянда влезть в межведомственные войны — лишь половина дела. Теперь надо грамотно преподнести те сведения, которые мне известны. Но сделать это надо так, чтобы ни Давид, ни Карась не увидели в моей осведомленности чего-то подозрительного. Учитывая, сколько я знаю о будущей грозе криминального мира Одессы, могут и самого в подельники бандитов записать.

— Банда называет себя «Черная кошка», — продолжал говорить спокойно, даже слегка небрежно. Будто информация мне известна, но ручаться за ее стопроцентную достоверность не могу. — Название громкое, рассчитано на запугивание обывателей. Рисуют углем кошачий силуэт на месте налета. Но за этой театральщиной прячется весьма прагматичная структура. Так вышло, что в Одессе слишком разговорчивый народ. Не мне вам говорить, сами знаете. Мы то там, то тут послушали, о чем судачат люди. Вырисовывается любопытная картина.

Сделал паузу, чтобы Давид успевал анализировать все, что говорю. Затем снова начал вываливать подполковнику на голову факты.

— Говорят, в верхушке банды сейчас двоевластие. Два лидера. Первый — уголовник старой формации. Вроде бы Марущак. Но не уверен. Слышал еще одно имя. Бибергал. Народ не до конца уверен, как зовут главаря. Этот отвечает за порядок, планирует грабежи. Но есть еще один кандидат на лидерство. Из бывших. Служил в румынской сигуранце, вовремя смыться не успел, теперь деваться ему некуда. Кличка Гаркуша. Этот обеспечивает оружием и знает выходы на недобитую агентуру. Вместе они сколотили отряд человек в пятнадцать-двадцать. Вооружены под завязку: трофейные «шмайссеры», гранаты, пистолеты опять же…

Мишка тихо присвистнул. Он не ожидал, что я настолько осведомлен. Но тут же, поймав удивленный взгляд Курлянда, принялся насвистывать какой-то мотив. Типа, просто так, от нечего делать. Карась не захотел показывать Курлянду, что знает меньше своего товарища.

— Шоб я так жил, румынские прихвостни с урками снюхались? — подполковник скривился. — Гнилое дело. Понятия на ноль помножили.

— Именно, — согласился я. — У них нет тормозов. Терять им нечего. Отсюда и дерзость с нападением на военные патрули.

Сыщик подался вперед, опершись локтями о стол. Его цепкий взгляд не отрывался от моего лица.

— За состав и главарей — это босяцкая лирика. Угрозыску нужны точные координаты. Где они прячутся?

— Молдаванка. Угол Дальницкой и Балковской, — выдал заранее подготовленную информацию, опираясь на архивные знания будущего. — Там развалины старого канатного завода. Снаружи — горы битого кирпича, никто не сунется. Но под заводским цехом сохранились глубокие складские подвалы, которые напрямую выходят в катакомбы. Идеальный бункер. Зажали на поверхности — ушли под землю.

Курлянд медленно провел ладонью по гладко выбритому подбородку.

— Канатный завод… Грамотно. Патрули туда по ночам не ходят, шоб не переломать себе ноги. — Давид Михайлович перевел взгляд на Карасева, затем снова на меня. — Вот только шо меня гложет, товарищи контрразведчики… Я всю жизнь в Одессе живу. За каждого босяка с малых лет знаю. Но мне шо-то такие сведения на Привозе мимоходом никто не рассказывает. А вы, люди залетные, принесли полный расклад на блюдечке.

— Не думаю, что для вас принципиально важно знать наши источники. Поверьте, на ситуацию это никак не повлияет. Главное — результат, — ответил я с абсолютно невозмутимым лицом. — Вы же сами знаете, как работает СМЕРШ. Мы слышим и видим то, на что остальные не обращают внимания. Даже такие профессионалы, как вы, Давид Михайлович.

В кабинете снова повисла тишина. Одесский волкодав переваривал информацию. Он искал слабые места в моем рассказе, но версия выглядела вполне правдоподобно.

— Под два десятка рыл, выходы в катакомбы… — Курлянд потянулся к телефону. — Это ж надо перекрыть три квартала. Моими силами тут таки не обойтись. Пойдем в лоб — сделаем себе море крови. Много людей положим.

— В лоб штурмовать никто не будет, — ответил я с усмешкой, поднимаясь со стула. — Мы выманим эту шваль наружу.

Глава 18

Я промаршировал к двери, на самом пороге, прежде чем открыть дверь, обернулся:

— Дайте нам ровно час, Давид Михайлович. На Канатном брать нельзя — только людей положим. Выберите шестерых проверенных сотрудников. Больше нам не понадобится. И будьте наготове. Точный адрес встречи сообщим через час.

В прищуре одесского волкодава промелькнуло откровенное недовольство. Он явно не привык получать команды от левых товарищей, пусть даже контрразведчиков.

— Эй, погодите делать сквозняк! — высказался Давид нам в спину. — А план операции?

— Получите. Когда встретимся. Сперва организуем правильную приманку, — ответил я и, не дожидаясь очередных возражений подполковника, вышел в коридор.

Карась выскользнул за мной. Прикрыл плотно дверь. Последнее, что мы услышали, — возмущенное курляндовское «та шо ж это такое!».

Не сбавляя шага, проскочили суетливый коридор угро, спустились по щербатым ступеням на первый этаж. Народа стало значительно меньше. Вот-вот должен был начаться комендантский час. Вышли на улицу.

Мишка топал за мной молча, но сопел при этом очень выразительно. Очевидно, сейчас его прорвет. Вывалит на меня все свое недовольство.

Когда я рванул из кабинета, он без лишних разговоров двинулся следом. Чтобы не выглядеть дураком, который своему же подчиненному задает вопрос: «А мы вообще куда?». Но я знал наверняка — эта покорность — временное явление.

Сидорчук ошивался возле «полуторки». Стоял, облокотившись спиной о кузов, и крутил во рту соломинку. Заметив нас, выплюнул травинку, рысью метнулся к водительскому сиденью. Стартер натужно лязгнул, мотор чихнул и ровно заурчал.

— На Молдаванку! — бросил я в приоткрытое окно кабины. — Гони на Мясоедовскую, дальше дорогу подскажу.

Протянул руку, собираясь ухватиться за борт и запрыгнуть в кузов, но не успел. Карась резко схватил меня за плечо, развернул к себе. Взгляд у него