Владетель - Тим Волков

Нож полетел в сугроб, рябой же со всех ног бросился прочь. Вскочил в сани, хлестнул лошадей…

— Н-но! А ну, расступись!

Миг, и скрылись за углом сани. Только их и видели.

Тут подбежал и Базиль:

— Что такое? Господи… На миг нельзя оставить!

Рино поднял из сугроба нож, протянул…

«Green River Works» — было выгравировано на рукоятке.

— Хороший нож, — покачал головой начальник охраны. — На крупного зверя Американский. Такой попробуй, купи…

* * *

Базиль все же уговорил пойти в полицию, мотивируя тем, что мы совсем скоро уедем, и «этот вахлак» будет чувствовать себя в полной безопасности. Чего, понятно, никак нельзя было допустить, а искать гада самим совершенно не было времени. Ну, а нанять частного детектива в Благовещенске не представлялось возможным за неимением таковых. В замкнутом городе с населением в тридцать тысяч всевозможные адюльтеры и семейные измены и без того быстро становились известны.

Так что пришлось обратиться в официальные органам — те хоть для вида поищут. И то хлеб!

Никольская полицейская часть располагалась на улице Губернской, неподалеку от Свято-Никольской церкви. Обычный двухэтажный особнячок с местами облупившейся штукатуркой и грозным двуглавым орлом над входом. Задержанные по мелким делам бродяги и оборванный под присмотром дюжего околоточного в широких шароварах и кургузой темно-зеленой шинели старательно чистили от снега просторный двор. У крыльца стояли сани и казенная черная кибитка с гербом.

Для полного антуража не хватало еще мигалки на крыше! — поднимаясь по ступенькам, я отворил дверь и хмыкнул.

Внутри открывалась картина типичного казенного «присутствия». Официальную часть отделял от просителей и прочих визитеров барьер с небольшими перильцами, этакая стойка рецепшена. За стойкой размещался большой стол, обитый зеленым сукном, с чернильным прибором, стопкой бумаг и новомодной керосиновой лампой в виде наяды, явно купленной в магазине Кунста и Альберса. В простенке, меж окнами, висел портрет государя императора Александра Николаевича. Царь-батюшка был изображен в полный рост, в ярко начищенных сапогах и с черной густой бородою.

За столам сидело нижний полицейский чин, судя по погонам, ефрейтор, в новеньком темно-зеленом мундире, по виду сильно смахивавшем на обычный крестьянский армяк. Широкое скуластое лицо, усы, короткая стрижка.

Никаких посетителей или задержанных «на рецепшене» не наблюдалось. Верно, чистили снег. И правильно — чего зря сидеть-то?

— Господин полицейский, — подойдя, я осторожно покашлял. — Где тут заявление подать?

Ефрейтор вскинул глаза и, оценив мой шикарный полушубок и вообще — весь внешний вид, изобразил на лице дежурную улыбку:

— По поводу чего хотите писать? Кража? Разбой? Оскорбления?

— Покушение на убийство!

— О как! — полицейский хлопнул в ладоши. — Тогда вам к господину судебному следователю надо.

— Так, а смысл? — я пожал плечами. — Искать-то все равно вам. По его же отдельному поручению. А следователь ведь дело возбудит! А ну, как не найдете? Конфуз! А у вас, опять же, можно материалом проверки оставить… Объявите в розыск… Не найдете, так ведь и черт с ним! Хоть для острастки.

Выслушав, ефрейтор задумчиво качнул головой:

— Вижу, вы человек грамотный, господин… э-э…

— Громов, — я приосанился. — Купец первой гильдии Александр Андревич Громов.

— А-а! Тот-то я и смотрю… А не из тех ли вы Громовых, что… Хотя, неважно. Посидите, господин Громов. Сейчас о вас доложу. Господин начальник части нынче отсутствует. Так я — уряднику… Уж он разберется!

Выйдя из-за стола, нижний чин обошел стойку и, пройдя по коридору, скрылся за дверью кабинета.

Отсутствовал, слава Богу недолго — соскучится я не успел.

— Прошу-с! Господин урядник ждет-с…

— Благодарствую! — улыбнулся я…

Высокое окно узкого, словно пенал, кабинета, выходило во двор. В дальнем углу дышала теплом покрытая дешевыми фабричными плитками печка. Напротив нее стоял массивный несгораемый шкаф и полки с бумагами и всяким хламом. У полок возился щупленький господин в темно-зеленом полицейском мундире еще старого образца — двубортном, с блестящими пуговицами и без всякого намека на «народность». Похоже, новая форма пока добралась здесь только до нижних чинов. Впрочем, и участковый урядник — чин невелик. Но, конечно, повыше околоточных и городовых… Тем более, наделенный правом проводить дознание по уголовным делам. Ну, или — по материалам проверки.

— А, господин… Громов? — обернувшись, урядник указал на стул. — Прошу садиться.

Унылое вытянутое лицо, совершенно ничем не примечательное, исходило равнодушием и скукой. Небольшие усики, печальные носогубные складки, высокий, с небольшими залысинами лоб. С таким лицом каким-нибудь табельщиком работать, а не расследовать уголовные дела! На вид — лет сорока, а то и больше. И всего-то — урядник! Как в будущем — «пятнадцатилетний капитан». Так называли тех, кто по каким-то причинам задержался в званиях по выслуге лет. В армии или в той же полиции.

Да уж, это явно звезд с неба не хватает. Вот и сидит в урядниках. Нижний чин, без всяких там «благородиев».

— Так, говорите, напали на вас? — покосившись на грозный взгляд портретного императора, урядник уселся за стол. — Вот вам чернильница, перо, бумага… Пишите! Только прошу, с бумагою осторожнее… Ее у нас маловато.

— А вас, кстати, как звать-величать?

— Владимир Васильевич.

— Так, Владимир Василевич, может, я лучше сначала вам все расскажу? А там уж вместе и решим — что писать, а что нет? А то ведь, как бы чего не вышло!

Общаться с такого рода людьми — перестраховщиками, подхалимами к начальству, лентяями — я научился еще в 90-х.

— Вот-вот! — просиял урядник. — И я о том. Как бы чего не вышло! Ну-с, рассказывайте…

Да что там было рассказывать? Уложился минуты в полторы, и это еще — с описанием несостоявшегося убивца!

— Коренастый, говорите? Рябой? Ну-у, таких у нас много.

Рассеянный взгляд мой машинально скользил по скудной обстановке кабинета, пока вдруг не зацепился за полки. Похоже, там что-то блеснуло! Неужели ж…

Да так и есть!

Я привстал со стула:

— Владимир Васильевич! Вижу, у вас и фотографические аппараты имеются?

— Да-с! Казенные, — урядник перехватил взгляд. — Целых две штуки. И еще всякие приспособления… Увы! Теперь уж с ними некому. Был у нас тут один… молодой да ранний. Так еще по осени в Петербург забрали. В столицу-с!

Последнюю фразу собеседник произнес с неприкрытой завистью.

— Жаль! — искренне посетовал я. — Верно,