Владетель - Тим Волков

путался в блюдах… Сотэ называл сите, а круассан — куросаном… — усмехнулась рассказчица. — Но, это как раз понятно. Все ж — купец! Гимназий да университетов не кончал, в лучшем случае — коммерческое училище…

А она много чему научилась! — вдруг подумалось мне. — Вон как гладко все излагает! Какая речь, какие слова! И вполне правильно строит фразы. И это — недавняя дикарка из раскольничьего скита, затерянного в глухой тайге! Пансион на пользу пошел… За одно это перед фрау Оффенбах стоило снять шляпу! А как шло Пелагее это синее гимназическое платье! Ах, фрау Эльза умела одевать воспитанниц…

— Обмолвился, что ведет дела с Америкой… — между тем, продолжала гостья. — Пароходная торговля, китобойный промысел, все такое… Но! Спутал Сан-Франсиско с Лос-Анхелесом! А Портсмут — с Питтсбургом. Что же он, Митрофанушка, что ли? А еще купец! Да и китобойный промысел убыточен давно. Кринолины-то уже не в моде! Одна ворвань… А что ворвань? Так… Я вот сразу насторожилась!

— И конечно, стала дальше копать!

— Ну-у… — сверкнув глазами, девчонка наморщила носик. — Так… Слегонца.

«Слегонца», хм… Простонародные-то выраженьица еще в речи проскакивали!

— И что же это «слегонца»? — я спрятал улыбку. — Что еще не понравилось, насторожило?

— В деньгах он как-то не очень… Ассигнации с кредитными билетами путает! А ведь кредитные билеты сейчас редко… Да и ассигнации… Ты, дядь Саш, когда их в последний раз в руках держивал?

Вот тут я не выдержал, усмехнулся:

— Про ассигнации и кредитные билеты… Это вас в пансионе научили?

Гостья кивнула:

— Там. Экономику у нас сама фрау Эльза преподает. Ужас, до чего строгая! Однако, много чего и знает. Адам Смит, Рикардо…

— Боже, Боже! — я шутливо замахал руками. — Так что же, ты точно считаешь, что новый ами твоей сестрицы — аферист?

— Думаю, да… Однако же — не уверена, — мотнула головою девчонка. — Потому и пришла. Рассказать. Посоветоваться… Знаете, после этих китайцев… Дора ведь мне все рассказала!

— Молодец! — ахнул Полозов. — Все правильно сделали.

— А ведь сестрица твоя — барышня вовсе неглупая, — пригладив бороду, задумчиво протянул я. — Чего же она-то не насторожилась?

— Да, Дора не дура, — покусав губу, Пелагея вскинула голову. — Однако, мыслю — деньги большие снова ей глаза застили, вот что! Хоть она и сама-то небедная. Да, говорит — денег много не бывает! Мне-то что теперь с ней делать прикажете? Ведь не чужая… хоть по крови-то и не родня… Да в скиту — все братья-сестры.

Да уж, задача…

— Вот что, Пелагея… За сестрицей твой присмотрят, — твердо заверил я. — Верные люди здесь у многих моих есть. У Ли Вэя, у начальника охраны… Присмотрят!

— А вы сами-то скоро ли в форт? — спросив, девушка вдруг зарделась.

— Да через пару-тройку дней и двинем… А что?

— Да вот… Дядь Саш, передашь кое-что Илье… доктору…

— Ах, Илье… доктору…

Мы с Михаилом переглянулись.

— Ну, давай…

— Сейчас…

Раскрыв ридикюль, барышня вытащила оттуда… небольшой фармацевтический справочник, издательства Московского университета.

— Он просил… Я сейчас заверну… Но…

Девчоночка еще больше покраснела, прямо залилась вся до ушей!

— Тут еще кое-что… Я хочу, чтоб не пропало… Вот!

Пелагея достала из книжки… фотографическую карточку. Собственный портрет, сделанный очень качественно и красиво с виньетками!

— Ого! — искреннее изумился Полозов. — Вот это здОрово!

— Я сама делала… — гостья скромно потупилась. — И проявляла… И отпечатки…

— Господи! — я вдруг хлопнул себя по голове. — Совсем из головы вылетело! Я ведь кое-кому кое-что обещал… Пелагея! Доблестной нашей полиции с фотографическим делом помочь можешь?

— Ну-у… как фрау Эльза. Разрешит ли?

— Уговорим! Вот сейчас пообедаем, а потом вместе в пансион и поедем.

* * *

Уговорив фрау Эльзу, я попрощался со своей протеже, и поехал в судебное присутствие, к Пантелееву. На этот раз — по делу о краже в особняке господина Огнева. Филимон Кузьмич, будучи опытным и дотошным следователем, всегда лично допрашивал даже самых косвенных свидетелей… вот, типа меня.

— А! Александр Андреевич! — Пантелеев встретил меня на пороге кабинета. — Рад, что не забыли, зашли… Ну, присаживайтесь же, ага… Та-ак-с…

Как я и предполагал, речь пошла о случившемся в заведении мадам Ларошель, точнее — о предполагаемой краже китайских картин предполагаемым господином Огневым. Примерно так вот все и было сформулировано.

Записав с моих слов, следователь поблагодарил со всей искренностью и даже предложил чаю. Я не отказался… Заодно хоть что-то попытался узнать…

— А что, Филимон Кузьмич, картины тоже украли? Так сказать — вор у вора…

— О краже картин господин Громов не заявлял. Там столовое серебро, канделябры…

Что же, картины Огнев спрятал? Или… или решил не афишировать, разобраться самому.

— Кстати, я жандармов за Дьяковым отправил, наконец! — прощаясь, вспомнил следователь. — Ну, за тем есаулом… Отдельным поручением. Сегодня выедут. Возьмут — привезут, доставят. А там поглядим, что с ним делать.

— Казаки могут есаула и не отдать…

— Пусть только попробуют! Вразумим с артиллерией! Ишь, моду взяли — законы Империи нарушать.

В коридоре судебного присутствия я встретил Лулу. Что было вполне ожидаемо — в рамках расследования все того же дела. Воспользовавшись моментом, я отвел барышню в сторону и открыто спросил про нового поклонника.

— А, Елисей, — девушка пренебрежительно отмахнулась. — Дурак дураком! Ну да не он первый не он последний! Выкачаю его… да и брошу. Экий Тит Титыч — Кит Китыч — оно мне надо? Строит из себя матерого купчину, а сам… Да я уж все про него поняла! Наследство получил и кутит. Вот же ж дурень! Еще посоветовал мне сестрицу позвать… Мол, хочет с родственниками познакомиться.

Вот тут я насторожился:

— Сестрицу? Так это он предложил? А откуда про Пелагею узнал?

— Пфф! — засмеялась Лулу. — Тоже мне, секрет Полишинеля! Да про Пелагею все наше заведение знает. Она ж туда заходила!

— Значит, говорите — дурак дураком?

— Ну, так ясно же! — барыня снова хмыкнула. — Я таких за версту вижу. Все одинаковы! Сейчас форсит, да вскорости все и спустит. Почему б не на нас?

— Цинично!

— Но, правда.

— И все же… Почему — сестру?

— Да он и на нее глаз положил, я